В конце концов, оно ведь стоит сто тысяч франков. Он изготовил подделку. Но все не решался сделать подлог.
– Почему же? – спокойно спросила Ева. Дермот улыбнулся ей в ответ.
– Знаете ли, – сказал он, – у него все же есть совесть.
А Тоби все не поворачивался и не открывал рта.
– Наконец он решился. Под влиянием ли пьесы Шоу или по другой какой причине – это уж только он сам может нам рассказать. Но что–то его подтолкнуло. В час ночи он поговорил по телефону со своей невестой и, разговаривая с ней, убеждал самого себя (думаю, я не ошибаюсь?), что все счастье его жизни зависит от того, сумеет ли он выкрасть ожерелье и отделаться от Прю Латур.
Он был искренен. Он был почти чист. Он хотел как лучше. И я говорю это, леди и джентльмены, без всякого сарказма.
Тут Дермот, по–прежнему стоявший у стола следователя, выдержал паузу."
"– Все так просто. Тоби знал, что отец никогда не засиживается допоздна; кабинет будет темный и пустой. Достаточно войти, открыть ящик в горке слева от двери, подсунуть фальшивое колье вместо настоящего и благополучно уйти.
И вот в пять минут второго он решил действовать. В лучших традициях детективных романов он надел коричневые перчатки, которыми пользуются для черной работы чуть не все в доме. В кармане у него было поддельное колье. Он тихонько поднялся по лестнице. Поскольку никакого света под дверью он видеть не мог, он, естественно, предположил, что в кабинете темно и пусто. Но там не было темно и не было пусто. Сэра Мориса Лоуза, как мы уже много раз слышали, обманывать не пришлось.
– Спокойно, Елена! – пробормотал дядя Бен, сжимая ее плечо.
Елена резко высвободилась.
– Уж не обвиняете ли вы моего сына в убийстве собственного отца?
И тут наконец заговорил Тоби. Под безжалостным светом маяка, разоблачившим его лысинку, Тоби стоял в углу, куда он сам себя поставил, будто пораженный внезапным открытием. Он украдкой огляделся. Потом, по–видимому, вдруг решив, что остальные зашли чересчур далеко, что это уж слишком, он сперва оцепенел, а потом недоверчиво выговорил:
– В убийстве?
– Представьте себе, юноша, – сказал мосье Горон.
– Да вы что? – несколько агрессивно произнес Тоби. Он выбросил вперед руки, как бы собираясь отпихнуть мосье Горона. – Не думаете же вы, что я убил папу?
– А почему бы нет? – спросил Дермот.
– Почему бы нет? Убить родного отца? – тут ошарашенный Тоби просто не нашелся с ответом. Он уцепился за другое: – А про эти проклятые «коричневые перчатки» я до вчерашнего вечера и слыхом не слыхал.