Думаю, Вениамин стал выдавать себя за графа, когда ушел от жены. Тогда у него и появились деньги.
– Что-то здесь не так, – прошептала я, – но не могу понять, что именно…
Резкий звонок телефона помешал договорить фразу, я взяла на этот раз свой мобильный, тоже лежавший на столе, увидела на дисплее незнакомый номер и сказала:
– Слушаю.
– Вы Торшер Романова? – спросил приятный мужской голос.
– Лампа, – поправила я.
– Простите, – смутился незнакомец, – не хотел вас обидеть или посмеяться над вами.
– Ерунда, – успокоила я собеседника, – Лампа и торшер в принципе одно и то же.
– Я привез ваш чемодан, – сообщил мужчина.
– Ой! Огромное спасибо! Где вы?
– В аэропорту. Рукы-мама пообещала, что Лампа меня встретит и отвезет в гостиницу.
– Ну конечно! Сейчас примчусь. Извините, забыла ваше имя, – зачастила я.
– Сомневаюсь, что в Москве его кто-нибудь сумеет произнести, – рассмеялся собеседник, – зовите меня Николаем.
– Отлично. У вас много багажа?
– Ваш чемодан, клетка и мой собственный небольшой саквояж на колесах.
– Уже бегу к машине, – заверила я. – Идите в зону отлета, найдите ресторанчик «Самолет», он прямо в центре зала. Ждите меня там.
– Хорошо, – согласился Николай.
Я повернулась к Вовке:
– Я сейчас смотаюсь за чемоданом, один добрый человек привез вещи Макса. Пожалуйста, поройся еще в биографии Жанны и ее дочери, может, все-таки выплывет какая-то связь с Подольским.
– Езжай уже, – скривился Костин. – Я отправлюсь в офис. Звякни, как только освободишься.
Глава 36
Николай сидел в «Самолете».
Столик ему достался посередине зала, вокруг сновали туда-сюда люди с пакетами. Многие пассажиры не хотели «лакомиться» едой, которую им предложат в лайнере, предпочитали захватить с собой вкусные бутерброды и пирожные из кафе.
– Будете проверять вещи? – деловито осведомился Николай. – Я не открывал ваш чемодан.
– Спасибо, что привезли, – улыбнулась я, – не стану сейчас возиться со шмотками, дома разберусь.
– Еще клеточка, – напомнил он. – Вот!
Николай нагнулся и вытащил из-под стола куполообразное сооружение из проволоки.
Я попятилась.
– Держите! – сказал Николай. – Он себя хорошо в полете вел.
Ко мне вернулся дар речи.
– Но это же кот! Тигрового окраса!
Новый знакомый кивнул:
– Да. А вы кого ждали?
– Птичку, – растерянно ответила я. – И в Нью-Йорке, и в Айдахо, и Рукы-мама говорили сначала про цыпленка, потом упоминали орла, о коте ни слова никто не сказал.
– Там на клетке конверт прикреплен, – подсказал Николай.
