Принять тебя под крышу, убедить всех вокруг, что ты наша. По крови. По праву зверя. Сложно было… Каждый день сложно…
— Дядь…
— Да помолчи уже и послушай, — шутливо отмахнувшись, он фыркнул. — Я много лет в себе эти переживания носил, пришло время и тебе в это нырнуть с головой, чтобы ты поняла, как я рад. Ты же такая тощая была, слабенькая. Первую свою зиму помнишь? — кивнула. — Думал, не выживешь, корил себя, ведь уже привязался. А ты вытянула, смогла, и все тогда поверили, что ты бер. Тебе и не надо было никому ничего доказывать, но я знал, что тяжело это — быть своей среди чужих.
— Я никогда не считала вас чужими!
— Я знаю. Только и частью нас стать боялась.
Да, боялась.
Жить с этим, каждый день замечая отличия, знать, что это непоправимо и мириться с мыслью о том, что так будет всегда. Это пришлось принять через силу, через слезы зависти и жалости к самой себе.
Я еще помнила, как по ночам плакала и спрашивала потолок, почему я не такая, как другие? А он мне не отвечал. Никогда не отвечал.
— Ты давно стала мне дочкой, — поймав грустную нотку в моем взгляде, промолвил он. — И я рад, что и ты наконец-то сможешь ощутить себя в семье. Я не стану ругать тебя за обман, уж как вышло, так вышло, но все же, — мужчина пополнил наши бокалы. — Расскажи, с чего все началось?
— Даже не проси, — ответила, вытирая слезы с ресниц краем рукава.
И вывалила на своего приемного родителя все, что накопилось на душе. С ним все равно было проще делиться, чем с той же Инесс, которой я верила, как себе.
Почему-то рассказывать правду дяде было приятно, вновь вычерчивая тот чистый круг доверия, что всегда нас окружал, только чуть прохудился из-за моего молчания.
Он слушал. Внимательно, лишь иногда задавая вопросы и качая головой, видимо, удивляясь моему жуткому упрямству и сомнениям.
— Меня тревожит, что зверь не выходит, — завершая свой рассказ, я опрокинула в себя последние капли медовухи, поражаясь тому, что уже все выпила. — Мне не по себе.
— Оно и понятно, дочка.
Вроде бы шаг вперед, к тому, чтобы стать берой, и так же шаг назад, не закончив дело до конца.
— Вроде того, — призналась я. — Только представь, как это жутко! Чувствовать запахи вокруг себя, видеть мир ее глазами, слышать зов, но так и не стать медведицей! Какой-то кошмар…
— Ты просто устала, — заботливо поймав мою ладонь, сказал он. — Ты же знаешь, что первый оборот всегда приходит с опозданием.
— Мы с медведицей и так все сроки нарушили! Сколько ж можно?..
