Голодна?
— Как медведь, — услышав смешки братьев, сама не сдержала улыбки, чувствуя, что теперь искренне понимаю — как это, когда в мыслях царит покой.
— Не замерзла? — спросил Харланд, протягивая мне прутик с уже готовым мясом.
— Немного, — схитрила и сделала вид, что продрогла, ради одной-единственной цели — дать лордам возможность приблизиться и меня «обогреть».
Правильно расценив ответ, беловолосый бер уселся рядом, ловко перетягивая меня на свои колени. Поцеловал пальцы, сжимавшие импровизированную шпажку, и игриво стянул с нее кусок мяса.
— Эй! Это наглость!
— Я представил, что ты меня кормишь, — пророкотал он, облизывая испачканные соком губы.
Так соблазнительно и сочно, что я невольно сглотнула заполнившую рот слюну, борясь с желанием поцеловать бера.
Хотя зачем? Я ведь жена им…
Склонившись, несдержанно прижалась к мужским губам, кончиком языка собирая мясной сок. Глаза закрылись сами собой, утягивая меня в бездну этого жеста, и уверенность движений Харланда окончательно перечеркнула сомнения.
Я буду их целовать. Столько, сколько мне захочется, когда захочется и где.
Они мои беры, мои лорды, мои мужья и беры. Они мои, от макушки до пят, целиком и полностью. А я — их. И я буду брать то, что требует мой зверь и сердце.
— Ласка, — на секунду удивившись моему напору и нежеланию прекращать, прошептал Харланд. — Ты же не поела.
— Потом. Плевать, — чередуя слова с новыми поцелуями, опустила едва тронутое мясо на бересту, заменяющую посуду, и крепко обхватила бера за плечи, прижимаясь грудью.
— Хочу. Тебя. Целовать.
— Тогда не отказывай себе, — коротко усмехнувшись, мужчина подхватил меня под коленями и поднял в воздух, спеша устроить на уже собранном спальном месте под каменной крышей грота.
Нам не нужно было раздеваться: скатившийся на шкуры плед оставил меня совершенно голой, а сами лорды и до этого не спешили прикрывать все самое сокровенное.
От наших тел шел пар, показывая всему миру, как горит огонь страсти и желания между нами.
Как обжигают пальцы, губы, и как громко стучит сердце, подсказывая, что я на правильном пути.
К искуплению. К покою и уверенности в завтрашнем дне.
Харланд зверем подкрался сверху, опускаясь на меня горячим телом. Зарылся пальцами в волосы, притянул ближе к себе, скользя губами от шеи до губ.
Медленно… Оставляя сладкий влажный след на коже, как метку. Выдыхаемый изо рта воздух заставлял эти полосы гореть от смены температуры.
