Убедившись, что я держусь крепко, слегка ускорился, быстро поравнявшись с ожидающим нас бером.
Продолжая держать онемевшими пальцами длинную шесть, я постаралась наладить дыхание в такт медвежьим шагам. Чем быстрее он начинал нестись, тем ниже я пригибалась, в конце концов просто упав на широкую спину грудью и любопытно приподнимая голову.
Ветер врезался в уши, насвистывая свою незатейливую песню, сердце громыхало в груди, стараясь разбить ребра своей силой, а глаза упрямо отказывались моргать, не желая упускать ни секунды.
Если бы не назойливая мысль о том, что вокруг меня не просто звери, а беры с человеческими мыслями и пониманием, я бы кричала от восторга!
Всепоглощающая свобода заполнила собой легкие. Ноги и бедра двигались в одном ритме с бером, который перекидывал свои мощные лапы, набирая темп. Словно слившись с ним в одно целое, я забывала дышать, растворяясь в скорости и силе, что несла меня вперед.
Улыбка сама собой появилась на губах, и когда заснеженная долина подошла к концу, отрезанная черными стволами деревьев, я уже не чувствовала опасности, без страха позволяя беру нести меня в самую чащу.
Ломая упавшие ветви, растапливая горячими лапами снег, они ловко отталкивались от земли, перепрыгивая через поваленные стволы и продолжая свой бег.
Если бы я могла так…"
"Сразу стала ясна и понятна любовь этого народа к лесам. Слишком очевидна и сильна была эта зависимость от свободы, что даровала природа беров, облачая их в медвежьи шкуры.
Это навсегда. Это навечно.
Мимо проносились облетевшие кустарники, деревья, где-то вспорхнула птица, услышав приближение хозяев этого леса, и скрылась, громко хлопая крыльями. Чем дальше уходил медвежий путь, тем уже становилась дорога, вынуждая беров сбросить скорость.
— Оооо…
Увидев огромный белый клен, усыпанный ярко-алыми широкими листьями с зубчатыми краями, я распрямила спину, стараясь разглядеть его верхушку.
Пушистая крона словно не чувствовала приблизившуюся зиму, не собираясь расстаться с одежкой. Недовольно зашуршав листьями не без помощи ветерка, вновь замерла, словно нарисованная картинка.
Этот многовековой гигант, ствол которого невозможно было бы обхватить даже втроем, слегка блестел серебристо-белой корой, приглашая к нему прикоснуться.
Невозможно удержаться…
Скатившись с медвежьего бока, я сделала нерешительный шаг, невольно потянувшись к нему рукой. Он словно звал меня, тянул к себе, обещал рассказать что-то очень важное, такое, что мне и не снилось.
