Серебристые глаза бера с потемневшим и увеличивающимся зрачком сверкнули в свете факелов. Подхватив мои пальцы горячей ладонью, Харланд вежливо склонил голову, в последний раз убеждаясь в моем согласии, и повел в центр зала, накрыв свободной ладонью талию.
— Я могу быть неуклюж.
— Я тоже, — успокоила я, смущенно опуская глаза. — Надеюсь, никто не будет смотреть.
— Сомневаюсь, — протянул бер, дернув носом воздух. — Твой дядя и вон те двое лордов в конце зала наблюдают за нами с той самой секунды, как я подошел.
Боюсь, свидетелей нам не избежать.
— Придется как-то это пережить, если мы хотим потанцевать.
Харланд двинул плечом — мол, его это беспокоит меньше всего, и когда заиграла музыка, без промедлений повел меня в танце.
Он соврал насчет неуклюжести.
Бер, как и все здесь зверолюды, отлично владел своим телом, а в значительной разнице между нами — еще и моим, уверенно кружа совсем не по-беровски.
Чувствовался жар могучей груди, слышался стук сильного сердца, а аромат замерзшего леса проникал в ноздри, минуя легкие и попадая прямо в голову.
Повинуясь запаху, я легко могла представить, как хрустит под ногами тонкая намерзшая корочка льда, первый снег и высохшая после долгого лета трава.
— Спасибо за танец, — поцеловав мои пальцы, Харланд вновь поклонился и жестом пригласил меня к столу. — Кстати, ты была неправа.
— В чем же?
— В меду, — не скрывая лукавства, сереброволосый слегка прищурил глаза. — Зверь не был рад похмелью.
— Наверняка это не от меда, — странная игра во флирт затягивала с головой, меняя направление нашего общения.
Нет, я не планировала так быстро менять свою точку зрения насчет отношений, замужества и прочего, что мне так активно все пытались навязать. Но Харланд… С ним было как-то просто, словно он, как и я, прекрасно понимал, что слова словами, но наутро от них останется лишь пепел. И при следующей нашей встрече, если таковая случится, мы лишь приятно друг другу улыбнемся, вспомнив о фантомных намеках сближения.
— Тогда только от тебя. Других вариантов нет, зеленоокая.
Мир вокруг слегка замедлился. Музыка стала тише, гости умолкли, а свет потускнел. Передо мной были только яркие серебристые глаза. Полные честных эмоций, они смотрели внимательно и притягивали взгляд, словно пламя костра.
— Ты пахнешь медом, — тихо проговорил бер, понизив голос. Отбросил простую доброжелательность и куда откровеннее добавил. — И я точно пьянею.
