Женька поворчала на тему «вот видишь, что значит, в полиции работать!», но поверила. «Не в полиции, а в СК!» — в который раз мысленно поправила ее Катя и, зевая, позволила Лине дальше рассказывать про «того симпатичного полицейского». Про него Лина рассказывала все утро – и пока завтракали, и пока чистили картошку для картофельной запеканки, и пока Катя эту запеканку пекла, и пока Лина «заучивала» рецепт. В результате Катя узнала о Федине много такого, чего он сам о себе, наверное, не знал.
Часов в десять утра звякнул домофон в прихожей.
Девушки переглянулись – гостей в такую рань ни одна не ждала. А на пороге стоял Ваня Соколок.
— Ты извини, Катя, что так рано… здравствуйте, — кивнул он Лине, — я по делу. Можно?
Со вчерашнего дня за Василием Катасоновым, который вдруг по непонятной причине вышел на больничный и на работе не появлялся, официально стали вести наблюдение. Прав был Максим – уже к вечеру того дня был результат, да еще какой!
— Дело ведь у Анатолия Васильевича, — напомнила Катя, но, испугавшись, как бы Ваня не обиделся и не ушел, повела его в кухню поить чаем.
"
"— Он вчера в ночь дежурил по городу, — пояснил Ваня, переводя взгляд с легкомысленного халатика Лины на еще более легкомысленный халатик следователя Астафьевой. По легкомысленности в одежде никто не ровнялся со следователем Астафьевой. Лина, спохватившись, побежала переодеваться, а Кате было не до того – она допытывалась дальше:
— Ну и что – дежурил? С выезда, что ли, не вернулся до сих пор?
— Да не-е… — поморщился Ваня.
— Но все равно, что не вернулся. Ну… нехорошо ему стало. Спит он.
До Кати стало доходить, что Василенко, наверное, пьяный. Галина ведь ещё предупреждала, что с дежурствами у него проблемы.
— Вань, чай будешь пить? – перевела она разговор.
— Да не-е. Не надо, — засмущался Соколок.
Катя все-таки налила чай и нарезала свежеиспеченную запеканку. Ваня от природы был очень скромным. Несмотря на внушительный рост, вес, гору бицепсов-трицепсов, бритый череп, сомнительное и – как утверждает сплетница Наташа-секретарь – даже полукриминальное прошлое, сердце у него было нежное.
Порой, даже слишком.
— Катя, ты знаешь, — уплетая запеканку, осмелел Соколок, — ребята из наружки, которые за Катасоновым ходят, установили, что к нему заходила Эльза Емельянова. Ты ее помнишь?
Еще бы Катя ее забыла!
— И что она там делала? Разве она знакома с Катасоновым?
— Похоже, что знакома. И очень близко. По-моему, она его любовница.
