Ирка услышала, как он буркнул: «Мало влаги!» Брезгливо отодвинув локоть от расползавшейся пенной лужи, он взял стакан с минералкой и, высоко держа руку, уронил в порошок несколько капель воды.
Там, где вода попала в пену, что-то забурлило. Мутный и грязный фонтанчик брызнул в потолок. Опасаясь, что ее намочит, Ирка поспешно отодвинулась вместе со стулом. Костяной порошок кипел. Из центра лужи наверх тянулось нечто, покрытое липкой пеной.
Ирка с ужасом различила голову, ноги, руки. Фигура распрямлялась, росла, пока не стала наконец Размером с безымянный палец.
Все было смазанным и клейким. Кое-как вылепленная голова не имела ни глаз, ни ушей. Но главное было очевидно: перед ними стояло нечто живое. Знаком потребовав у Ирки, чтобы она молчала, Багров обратился к существу:
– Костяной человек, ты слышишь меня? В слепой голове появилась короткая трещина, открывавшаяся и смыкавшаяся при каждом слове.
– Слышу! – сипло отозвалось существо.
– Кто я? – продолжал Багров.
– Ты мой повелитель. Я твой раб.
– Чего желаешь ты, раб?
Клейкий рот с усилием разомкнулся:
– Я хочу, чтобы ты позволил мне уйти.
Я вновь хочу стать ничем.
– Почему? Что в этом хорошего? – забыв о предупреждении, спросила Ирка.
Багров предупреждающе толкнул её коленом, однако было поздно. Костяной человек повернулся на звук Иркиного голоса.
– Мне больно быть чем-то. Больно жить и думать. Позволь мне стать ничем, хозяйка?
– Разве цель в том, чтобы стать ничем? – не поверила Ирка.
– Счастье в отсутствии памяти. В полном исчезновении.
Почему кричит младенец? Ему больно. Он не хотел приходить в этот мир. А я хочу из него уйти!
Гомункул поднял руку. Его высыхающие пальцы осыпались на стол костяным порошком.
– Они уже свободны, – чувствуя это, завистливо просипел костяной человек. – А теперь я хочу быть свободен весь. Кто ты, вопрошающая? Обладаешь ли ты властью отпустить меня?
Ирка растерялась, не зная, надо ли отвечать. Багров своеобразно пришел ей на помощь. Мгновенно свернув салфетку, он всунул ее Ирке в рот тугим шариком.
Все произошло так быстро, что Ирка успела лишь негодующе замычать.
– Властью отпустить тебя обладаю лишь я. Ответь на единственный вопрос – и можешь вновь стать ничем, – сказал Багров.
– Да, повелитель. Пусть будет, как ты пожелаешь. Только поспеши. Мне больно жить, – смиренно отвечал костяной человек. Его рука осыпалась до локтя.
– На стене мы видели слово «рокос», что значит «скоро». Кто написал его и чего он хочет? – спросил Багров.
Гомункул усмехнулся.
