Разворачиваясь уже на лету, на лету выдергивая меч. Так стремительно, что даже предельно собранный Духарев еле успел отразить удар. Но все же успел и тут же сильным толчком щита отбросил нурмана назад.
– Ага! – удовлетворенно выдохнул Сергей.– Вижу: ты и впрямь хочешь со мной поговорить на мужском языке, Скарпи Атлисон! Я не против. Только ты и я. До самой смерти. Так, нурман?
– Так,– хрипло подтвердил Скарпи.– Ты и я. Поговорим. До самой смерти. Твоей смерти.
И мгновенно обуздал свой гнев, толкнувший его на первый, яростный, бросок.
Теперь оба неторопливо двигались, высматривая, выжидая, пока противник даст возможность нанести удар.
«Сумеешь ли ты достать врага – зависит от твоего врага,– снова вспомнился Сереге старый Рёрех.– А вот сумеет ли враг достать тебя – это уже от тебя зависит».
Мир перестал существовать для Духарева. Силуэты воинов, своих и чужих, окруживших поединщиков, потеряли четкость. Все, что осталось от большого мира, это сотня квадратных метров хорошо утоптанной земли и прикрывающийся поцарапанным щитом нурман в вороненом шлеме и пыльных кожаных штанах, заправленных в такие же пыльные сапоги.
И невидимая упругая струна, натянутая между ними, соединившая их намертво, в одно целое, так что ни один из них не мог и полшага сделать отдельно от другого. Все чувства куда-то ушли, осталось только немного азарта и ощущение некоей великой игры, в которой они оба, нурман и варяг, равные партнеры, и которая невозможна без одного из них и неминуемо прервется, когда…"
"Более опытный игрок, Скарпи ухитрился-таки получить преимущество: развернул Духарева лицом к солнцу.
Но, как часто бывает, противник нурмана сумел превратить оплошность в выигрыш. Кончик его меча поймал солнечный блик и послал его, безобидный солнечный «зайчик», прямо в овальную глазную прорезь нурманского шлема. Скарпи дернул головой, уклоняясь, а Серегин клинок прыгнул вперед и вниз, под нурманский щит, целя в ногу Скарпи.
Но опыт есть опыт. Тридцать лет войны – и воин хоть с завязанными глазами угадает, откуда последует удар. Щит нурмана перехватил и отбросил меч варяга. Серега еле успел принять на собственный щит клинок Скарпи. Руку пронзила короткая боль. Отсеченный край щита, кусок дерева с медной оковкой, ударился о стену. И новый удар, тоже принятый Сергеем на содрогнувшийся щит. Еще удар… Духарев не успевал контратаковать. Скарпи полностью захватил инициативу.
