А напоминание в виде болезненного ушиба не позволяет контролировать то, что сейчас вылетает из моего рта: – Так вот разочарую я вас, Алексей, – медленно подхожу почти вплотную, – местная я.
– Понял уже, – сглатывает, не отводя взгляда и изучая меня. – Так бы и сказали, что внучка Ильича. Я бы тогда…
– Что? – прищуриваюсь. – Отказался бы от язвительных комментариев или протянул руку помощи?
– Я протягивал, – оправдывается и делает шаг назад, увеличивая дистанцию и отходя к двери.
– Неискренне как-то протягивал.
Скорее, наслаждался моими попытками подняться и сохранить остатки гордости на глазах у любопытных зрителей.
– Тоже хороша, – неожиданно заводится и шагает вперёд. Вновь оказываемся слишком близко друг к другу. – Вырядилась, как на светский приём, вышагивая на высоченных шпильках. Да ещё и с пакетом продуктов…
– Мог бы и помочь донести! – повышаю голос и перехожу на «ты», вступая в полемику с мужчиной, не желающим уступать. – Или предложить довезти домой, чтобы я на высоченных шпильках, – кривляюсь, имитируя сказанное им словосочетание, – не свернула себе шею где-нибудь.
– Да я хотел! Но ты рыкнула, обозвав меня сказочником, и сорвалась с места.
– Я-я-я?!
– Да. Ты! Стая гончих бы не догнала. Уверен, если бы поехал следом, к сказочнику добавилось бы множество неприятных эпитетов.
– Так ты испугался просто? А, вот оно что. И как я сразу не догадалась! Большой бородатый мужик не извинился только потому, что испугался хрупкую девушку, – упираюсь пальчиком в его грудь, желая проделать дыру.
– Да я хотел извиниться! – Сказочник перекрикивает меня, повышая голос. – Поэтому и пришёл к Ильичу.
– А ты Ильича, что ли, сбил?
– Поспрашивал, тебя не знает никто, вот и пришёл к Ильичу, чтобы узнать, кто такая и откуда.
– Узнал? – складываю руки на груди.
– Узнал.
– Извиняйся, – требую, ожидая самых искренних слов.
– Извини, – выплёвывает одно слово и разворачивается, покидая кухню. Через несколько секунд входная дверь отворяется, и мужчина несётся к калитке.
Часто дышу, как после многокилометрового марафона, и борюсь с желанием броситься вдогонку и придушить наглеца. Его извинения больше похожи на одолжение. Искренностью там и не пахнет.
– Вот же… Сказочник, – рычу себе под нос и мчусь в комнату, чтобы из окна, которое выходит на улицу, увидеть, как срывается с места машина.
Обычно спокойная и рассудительная, я вспыхнула мгновенно, когда Сказочник начал мямлить и оправдываться.
