- Лиам, - сказала она. – Сейчас не время злиться.
Но его просто трясло от бешенства. Он был голый, только обратившись обратно в человека, и слишком устал, чтобы выслушивать подобные новости."
"- Люк мертв, - продолжила она, хотя Лиам не мог думать ни о чем, кроме того, что Алек снова в руках Габриэля, хотя остальная его стая и в безопасности. – Дэвид его застрелил. Мы ведь не сидели сложа руки.
- Зачем вы вообще открыли гребаную дверь?
- Это сделал Алек.
- Нужно было его остановить.
Она развела руками.
- Он узнал девушку на крыльце и решил, что ей нужна помощь.
- Кто это был?
- Шэрон. Она работала с Алеком.
Черт. Лиам помнил эту женщину. Так и думал, что с ней что-то нечисто, но тогда он решил, что ее просто заинтересовала его внешность.
- Где она сейчас?
- В убежище. Сет взял заботу о ней на себя, потому что нам с Дэвидом не хватает терпения заниматься шестерками Габриэля. Это из-за нее Алека уволили, потому что ее попросил об этом Габриэль. Чувствует себя очень виноватой из-за этого и рыдает без остановки.
Говорит, что видела тебя десять лет назад.
Лиам ее не помнил, но он всегда старался держаться подальше от этих прихвостней Габриэля, людей, которые присоединялись к четверке из-за секса, а потом не могли сбежать, потому что Габриэль всегда мог их отыскать. Он не раз доказывал, что любит охоту. Как сейчас.
Вошел запыхавшийся Трей и бросил:
- Просветите меня?
Вероника повторила все сказанное, потому что Лиам никак не мог прийти в себя. Но когда она закончила, он повернулся к Трею:
- Мы должны найти Габриэля.
Трей кивнул. Зазвонил телефон.
- Может, это опять он, - тихо сказала Вероника. – Он оставил сообщение. Хочет, чтобы ты, Лиам, пришел один.
- Как давно Алек у него? – спросил Лиам.
- Почти два часа.
Лиам схватил трубку.
- Да?
- Где ты, мать твою? – Габриэль.
Лиам выдохнул, не в силах выдавить ни слова. Он не думал, что, даже спустя столько лет, после того, как он вытащил Айру из лап четверки, Габриэль будет производить на него все тот же эффект.
Но тогда он был всего лишь напуганным четырнадцатилетним мальчишкой, которого собирались избить до полусмерти и оставить зализывать раны в одиночестве.
- Я слушаю, - с трудом выговорил он. – Отпусти Алека и получишь меня.
- Хорошо, – протянул Габриэль. – Звучит справедливо, Лиам, мой своевольный волчонок. Я в круге. Встретимся там. Больше никого, запомни, или твой человек умрет. Это я тебе обещаю. Ах да, и никакого оружия, или твой человек умрет.
