* * *Иван прислонился лбом к перегородке. Прикрыл глаза. Ощущение надвигающейся катастрофы — гигантской, клацающей, в холодном полированном металле и старой меди — стало сильнее. Он почти слышал гул и скрежет ее разболтанных, несмазанных механизмов. Не о том думаешь, одернул себя Иван, думай в другую сторону. Думай — велел он себе. Как и кто это сделал.
И, для начала, — зачем?
Украли самое ценное, что было на Василеостровской. Украли ее сокровище, ее солнце. Пафос, но что поделаешь. Дизель-генератор освещал станцию днем, а по ночам от заряженных от него аккумуляторов питалось дежурное освещение.
И сейчас оно горит… и будет гореть, чтобы не вызывать панику.
Но паника все равно начнется. Шила в мешке не утаишь. Свидетелями последней агонии Василеостровской станут умирающие от недостатка света морковь, капуста и прочие овощи. Считая, половина рациона накрылась — а это почти все витамины. Цинга. Голод. Детский рахит без ламп дневного света неизбежен…
Катастрофа.
Теперь понятно, куда исчез Сазонов.
Вернее, непонятно. Где он теперь? Если погоня была удачной, то где дизель?
Мой автомат разобран, вспомнил Иван некстати. Блин, еще и это.
Вокруг Ивана кипела работа. Люди входили и выходили, имитируя бурную деятельность. Забегали как тараканы.
— Смотрите! — сказали сзади.
— Что там? Что?
В дизельную набились станционные менты. Каста, блин. Развели суету сует… Работнички. «Проколы системы охраны!» «Черт! Надо же!» Голоса сливались в невнятный угрожающий гул.
Иван стоял у стены, локоть слегка отставил, чтобы не задеть поврежденные ребра. В левом боку медленно пульсировала боль.
Конечно, это не его дело. Люди Ивана — это разведчики, диггеры, ориентированные на заброску в зону врага (будь то чужая станция, или разрушенный город наверху), им порядок наводить не с руки. И выяснять, кто прокололся с охраной дизельной (и станции, получается, тоже) — не их забота.
— Смотрите! — повторили сзади. Иван, все еще погруженный в свои думы, обернулся.
В углу комнаты стоял мент. Заметив, что Иван смотрит, он присел на корточки и откинул брезент. Даже отсюда было видно, что на полу перед ним рисунок. Иван встал и на невыспавшихся, больных ногах прошел через комнату. Увидел рисунок и озадачился.
— Командир! — окликнули его.
Иван кивнул, глядя на знак. Чтобы это значило?
— У вас тоже народное творчество? — спросил он.
— Как? — Кузнецов опешил. — Н-нет. У нас вообще-то человека убили.
