* * *— Беженка, говоришь? К тёте приехала? — Управхоз Егор Андреевич протянул Кате кружку горячего чая и пододвинул сушки, за неимением вазочки сложенные в стеклянную банку. — Показывай документы, а то вдруг ты диверсантка!
Они сидели в тесной каморке домового хозяйства, обставленной с казённым аскетизмом — стол, два стула, полки на стене и узкий топчан, укрытый солдатским одеялом. На стене наклеенный на картонку портрет Сталина из журнала «Огонёк».
С благодарностью приняв нехитрое угощение, Катя вспыхнула:
— Я не диверсантка, а комсомолка.
Правда к тёте приехала. К Людмиле Степановне Ясиной. Она в пятнадцатой квартире жила.
— В пятнадцатой? — Егор Андреевич сощурил глаза, припоминая. — Не знаю такой жилички. В пятнадцатой Гришины живут — сам хозяин и дочка. В прошлом году домработницу Нюську прописали. До жути вредная баба. Чуть не каждый день с жалобами бегает. Я здесь давно живу, а про Ясину никогда не слышал. Врёшь, поди.
— Как это — врёшь?! — От возмущения Катя едва не поперхнулась. С размаху поставив кружку на стол, она распахнула саквояж и вытащила посылку.
— Вот, смотрите!
Егор Андреевич пошарил в кармане, водрузил на нос очки и прочитал обратный адрес.
— Да, загадка. А может, ошибка. Знаешь, как бывает? Попросила почтальоншу посылку отправить, а та случайно другой адрес написала.
А иной раз человек нарочно другой адрес пишет, чтобы его не отыскали.
Подумав, что в словах управхоза есть резон, Катя вздохнула:
— Похоже, вы правы.
Она оглянулась на звук открывшейся двери, в которую заглянули две старушки, одна в шляпке, другая в очках:
— Егор Андреевич, мы заступаем на дежурство.
Будут указания?
— Какие тут указания? Сами всё знаете: при налёте организовать укрытие населения в бомбоубежище, послать наряд на крышу тушить зажигалки, наблюдать за посторонними.
Старушка в шляпке глубоко вздохнула, а старушка в очках сказала:
— Слушаемся, товарищ управхоз.
Когда старушки ушли, в конторке ненадолго повисло молчание, разбитое хрустом сушки в пальцах Егора Андреевича.
Он сунул обломок в чай, дождался, пока спёкшееся тесто наберёт воду, и поддел его чайной ложкой:
— Что дальше делать думаешь?
Катя пожала плечами:
— Не знаю. Хотела на фронт пойти, но мне ещё восемнадцати нет. Буду работу искать — Ленинград город большой.
— Мыслишь в верном направлении, но с работой трудно — предприятия эвакуируют, не до новых работников, сама понимаешь. Новичков ведь ещё обучить надо, ремесло в руки дать, а не сразу за станок ставить.
