Я посмотрела на обозначенный объект и содрогнулась – эти глаза под насупленными бровями мне теперь до погребального костра будут в кошмарах сниться. Чтобы не заработать себе икоту на почве порушенных нервов, я отвернулась от Алекса и стала рассматривать его братьев.
Егор был очень симпатичным молодым человеком, но лично мне больше всего напоминал образец послушного коммуниста из прошлой эпохи. Или капитана Америку – такая же русая, уложенная в аккуратный беспорядок шевелюра, классная фигура с накачанным торсом и добрая всепонимающая улыбка психиатра.
Я знала, что Егор Соколов учится на третьем курсе авиационного университета. В будущем братец должен был стать пилотом. Специальность, конечно, интересная и популярная, но обычному смертному на ней ловить нечего. Так просто гражданским летчиком не становятся – далеко не каждому студенту доверяют целый самолет. Егор же в этом плане оказался везунчиком. К своим двадцати годам у него было более двух тысяч часов полета за спиной и маленький приписанный «боинг».
То есть везение его заключалось исключительно в папиных капиталах и крепком здоровье. Неплохое сочетание, разве нет?"
"Средний сын Георгия Соколова – Богдан, оказался фигурой куда более колоритной.
– Ты – брюнетка, – сообщил он после минутного созерцания моей скромной персоны.
– Спасибо, кэп, – буркнула в ответ я.
– Но должна быть блондинкой, чтобы носить это платье. Оно тебе совсем не идет. И этот ужасный морковный цвет помады тоже!
Я задумчиво покосилась на братца, прикидывая, что лучше: рявкнуть на него, чтоб фонтан прикрыл и не нарывался, или пока помолчать, прикидываясь белой и пушистой.
На всякий случай выбрала второй вариант и опустила глазки, продолжая разглядывать парня из-под полуопущенных ресниц.
Богдану было восемнадцать лет, и он обучался на первом курсе университета Современных технологий. Мальчик хотел стать дизайнером интерьеров, искренне считал себя безумно одаренным в этом области, но так как папа не решался отдать ему на растерзание особняк, пока применял свои навыки на движимых объектах.
То есть на любом движимом объекте, попавшемся в его руки. В первую очередь, конечно, – на самом себе. Такого откровенного метросексуала я прежде никогда не встречала: аккуратные брови, прическа, удерживаемая таким количеством лака, что осталась бы целой и после встречи с ураганом Катрин, крепкие плечи, тонкие пальцы с маникюром, которому я могла только позавидовать.
