Я её увидела, не могу сказать, что успокоилась, как я могу успокоиться, правда? Но теперь я знаю, что ты в ней нашёл.
– Лана, я хочу развестись.
Она обдумала его слова. И согласилась.
– Я это понимаю. Ты хочешь от меня избавиться. Чтобы стать совсем самостоятельным. Взрослым мальчиком. Я права?
– Решила поиграть в психоаналитика?
– Экономлю нам маленькое состояние. Бариновы год ходили к семейному психологу, я тебе рассказывала, потратили баснословную сумму. Даже для тебя баснословную.
– И всё равно развелись.
– Слава прошёл к бару и плеснул себе в бокал виски.
– Да. И это прискорбно. Они были хорошими соседями.
– Лана, что ты хочешь?
Она улыбнулась.
– Это риторический вопрос?
– Нет, вполне объективный.
Лана снова погладила подлокотник, это действие успокаивало, хотя бы немного.
– Не думаю, что ты дашь мне, что я хочу.
– Если ты о Соне…
– Оставь Соню в покое. Не надо спекулировать ребёнком.
Игнатьев неприятно ухмыльнулся.
– Даже так.
– Ты нашёл себе игрушку, Слава. Я думаю, ты сам это понимаешь.
Полную противоположность мне, тому, к чему приучали тебя родители. Вот только, что ты будешь с ней делать? Ты представляешь её на официальном ужине или приёме? – Лана даже хмыкнула, представив себе ситуацию. – Ты станешь нервничать и краснеть за неё. – Она ткнула пальцем в скатерть жемчужного цвета на журнальном столике. – А она оставляет после себя пятна.
– С чего ты взяла, что это она?
– Слава, ты бокал салфеткой держишь.
Игнатьев глянул на свою руку и хмуро сдвинул брови.
– А тебе жаль, что рядом нет прислуги, чтобы пальцами щёлкнуть. Да, дорогая?
Лана посверлила его взглядом, после чего поднялась с кресла. А в ответ на его вопрос, больше смахивающий на обвинение, решила согласиться.
– Да, жаль. Но я завтра же позвоню в кадровое агентство и решу этот вопрос.
– Не сомневаюсь.
Лана мужа разглядывала. Слава был недоволен, пил виски и морщился, от неё отворачивался. Но она всё-таки спросила:
– Ты остаёшься ночевать здесь? Домой не поедешь?
– Нет.
Лана вздёрнула нос, стараясь показать, что его категоричный отказ её нисколько не задевает.
– Что ж, я не буду говорить, что ты делаешь ошибку. Но, смею тебе напомнить, что послезавтра годовщина смерти твоей мамы. Придут люди, и я не думаю, что это подходящий день демонстрировать в открытую наши возникшие проблемы.
– Возникшие проблемы! – не сдержавшись, повторил за ней Игнатьев, в возмущении.
– Назови по-другому, – отозвалась Лана.
