– Когда я ехала сюда, я была уверена, что он давно здесь не живёт. Прошло десять лет. – Она развела руками. – Но случилось так, как случилось.
– Ты рассказала Соне? – страшным голосом спросил Игнатьев.
Лана покачала головой.
– Нет. Конечно, нет. Но Ваня знает. И… он хочет быть отцом. На законных основаниях. Он собирается делать анализ ДНК, и что ещё там нужно…
– И ты ему позволишь?
Лана задохнулась.
– Слава, я не могу ему запретить! Это его право.
– Лана, зачем ты ему сказала? – заорал на неё муж, а Лане захотелось зажмуриться и закрыть уши руками.
Но пришлось отстаивать свою правоту.
– Потому что ты угрожал забрать у меня дочь! Потому что ты прислал к моему порогу органы опеки! Потому что ты не оставил мне выбора!
Игнатьев отвернулся от неё, нервно заходил по комнате.
– Я правильно понимаю, что ты изменила мне с ним?
– Я тебе не изменяла! – упрямо повторила Лана. – Мы с тобой… Ты со мной расстался! Слава, я больше не жена тебе, – добавила она тише. – Ты так решил. Ты подал заявление на развод, ты нанял адвоката.
Ты хотел новую жизнь для себя.
– И ты решила не теряться!
– Прекрати говорить мне гадости. Да, у меня есть своя жизнь. И прошлое есть. Именно благодаря тебе оно меня и настигло. А ты что думал, что ты соскучился, приехал и забрал нас обратно? И что я буду благодарна тебе за это всю оставшуюся жизнь? Или до твоего следующего помешательства? Ты не подумал, как мне дальше жить, когда на меня показывают пальцем. Да я Бога благодарю, что из Москвы уехала вовремя, иначе бы меня там заклеймили, и не столько позором, сколько насмешками.
Ты сделал всё, чтобы лишить меня будущего, хоть каких-то перспектив. А всё потому, что хотел добиться своего – получить развод и забрать Соню. А когда вышло всё не так, как ты хотел, ты обвиняешь в этом меня?
– Это моя дочь, я её вырастил.
– И никто с этим не спорит. Уж я точно. Ты её отец, и Соня тебя любит. Но есть другой человек, который тоже хочет быть её отцом, который хочет заботиться и что-то для неё сделать. И я не могу ему запретить.
У него есть на это право.
– Зря ты думаешь, что я так просто соглашусь.
Лана вздохнула.
– Я так не думаю. Я лишь сказала тебе всё, как есть. Сказала честно. Единственное, о чём я прошу вас обоих, не трогать ребёнка. А бодаться в суде вы можете, сколько вашей душе угодно.
– А ты не при чём! – язвительно воскликнул Игнатьев.
– Я не буду вставать ни на чью сторону, – пообещала Лана. – Можете судиться, скандалить, упираться, но не вмешивайте Соню. Она не должна знать.
