– Поздравляю, Треветик, – подходя ко мне, говорит Том. – Не думал, что ты вот так вот сразу сделаешь предложение. – Он обнимает меня.
– Спасибо, Том.
– Будет о чем рассказать внукам.
Я смеюсь.
– Поздравляю, Алессия, – кивнув, добавляет Том.
Алессия лучезарно улыбается ему.
Демачи поворачивается к жене и что-то отрывисто ей приказывает. Она скрывается в кухне и вскоре появляется со спиртным и четырьмя бокалами. Алессия сияет от счастья, ничем не напоминая ту измученную девушку, которая недавно вошла в эту комнату.
Я гляжу на ее улыбку и глаза, и у меня захватывает дух.
«Я везунчик».
Миссис Демачи наполняет бокалы и раздает их – только мужчинам. Отец Алессии поднимает бокал.
– Gëzuar, – с облегчением говорит он.
Я уже знаю, что означает это слово, и поднимаю свой бокал.
– Gëzuar, – повторяю я, а за мной Том и Танас.
Мы пьем, и я безуспешно пытаюсь сдержать кашель. Убойней выпивки я еще не пробовал!
– Потрясающе… – лгу я.
– Это ракия, – шепчет Алессия, пытаясь скрыть улыбку.
Демачи снова наполняет свой бокал, затем наши.
«Еще? Вот хрень».
Я морально готовлюсь.
Отец Алессии поднимает свой бокал.
– Bija ime tani është problem yt dhe do të martoheni, këtu, brenda javës. – Осушив бокал, он весело взмахивает ружьем.
– Теперь ты заботишься о моей дочери, в течение недели вы поженитесь, – тихо переводит Танас.
«Что?! Охренеть!»
Глава 33
«Неделя!»
Я ошеломленно улыбаюсь Алессии, а она, улыбнувшись в ответ, выпускает мою руку и с криком «мама!» бежит к стоящей у кухни матери. Они обнимаются так крепко, словно больше никогда не оторвутся друг от друга, и начинают тихо рыдать, как это свойственно женщинам.
Трогательная сцена. Заметно, что они скучали. И не просто скучали – им отчаянно не хватало друг друга.
Миссис Демачи утирает дочери слезы и быстро что-то говорит ей на албанском. Алессия смеется вперемешку со всхлипами, а потом они опять обнимаются.
Демачи поворачивается ко мне.
– Женщины слишком эмоциональные, – переводит Танас его слова.
– Да, она скучала по матери, – сипло говорю я и мысленно добавляю: «Но не по тебе».
Миссис Демачи разжимает объятия, и Алессия идет к отцу.
– Baba, – бормочет она.
У нее опять глаза на мокром месте. Я задерживаю дыхание, готовясь вмешаться, если вдруг Демачи посмеет ее ударить.
Он нежно касается подбородка дочери.
– Mos u largo përsëri. Nuk është mirë për nënën tënde[24].
Алессия застенчиво улыбается, и отец, закрыв глаза, целует ее в лоб.
– Nuk është mirë as për mua[25], – шепчет он.
