Он зовет ее, – выговорила я и уставилась на него в ожидании ответа.
Глава 40
Баженов не удостоил меня ответом. Он просто промолчал, сцепил челюсть, смерил меня строгим взглядом и направился в комнату сына. Смотрела ему вслед и не верила своим глазам. Как он мог взять и уйти? Я недостойна ответа? Он меня за пустое место держит? Считает, что можно меня проигнорировать?
Неужели нельзя было сказать что-то вроде: “Спасибо, я разберусь сам”?
Или же то, что он промолчал, к лучшему? Просил ведь не затрагивать эту тему.
Да не просто просил, требовал, со злостью отчитывая меня в тот раз, когда я осмелилась выяснить правду о матери Максима. Эта история по-прежнему не давала мне покоя.
Но что-то подсказывало, что и на этот раз Баженов не согласится дать сыну то, чего он так отчаянно желает. Бездушный, какой же он бездушный! Робот! Давно пора это понять. Какой любви я жду от человека, равнодушного к чувствам своего сына? У него же нет ничего святого. Он ради гордости лишает сына самого дорогого – матери.
И это отец моей дочери?
Пора перестать ждать чего-то от Баженова и думать о будущем без него.
Я пока не могу отключить свои чувства к нему, но я должна. Он слишком много сделал для того, чтобы я поняла свое место рядом с ним. И меня это место не устраивает. Пусть ищет точно такую же бесчувственную холодную рыбину, которой достаточно сухого общения и механического исполнения супружеских обязанностей!
Едва об этом подумала, как краска бросилась в лицо. Саша вчера был так горяч, будто со мной был другой человек.
Я подумала, что увидела его настоящего. Но нет.
Снова обманулась.
* * *Прошло два дня, и состояние Максима только ухудшалось. И это было странно, так как он находился под тщательным наблюдением врача, принимал все нужные препараты, и ему пора было уже идти на поправку. Но он лишь всё больше слабел. Мы собрались в его комнате на “консилиум”. Я, Саша и педиатр, который приезжал каждый день. Седовласый мужчина в очках задумчиво посмотрел на мальчика, потом перевел взгляд на меня.
– Вы же не мать, я так понимаю?
– Нет, я няня, – ответила я, взглянув на Сашу, сидящего рядом с сыном на постели.
Он не слышал наш разговор с врачом.
– То, что я вижу, мне не нравится, – хмурился мужчина, – по идее, он уже должен выздоравливать. Я опасаюсь осложнений. Будет лучше госпитализировать ребенка.
– Думаете? – перепугалась я, думая о том, кто ляжет с Максимом в палату.
– Да, но давайте подождем еще день сегодня.
