Казалось, он и вправду бил меня ножом с каждым произнесённым словом по самым уязвимым точкам, заставляя истекать кровью и вспарывая на раз артерии моего когда-то здравого рассудка.
— Но не ранше, mon papillon! НЕ РАНЬШЕ!..
Глава 20
Неужели я до сих пор не умерла? Как такое возможно? Или всё-таки уже почти достигла летальной черты, просто не поняла и не заметила как?
Подобное поведение больше походит на тупые инстинкты безмозглого зомби, который двигается и что-то делает под воздействием мышечных рефлексов.
Но, когда ты подчиняешься давлению и всем физическим манипуляциям собственного растлителя, на какие-то иные со своей стороны действия можно не рассчитывать. Ведь ты в буквальном смысле этого слова превращаешься в марионетку, которую одним резким рывком отдёргивают от дверей лифта и без каких-либо усилий начинают тащить в неизвестном направлении. Будто и вправду как какую-нибудь ничего не весящую тряпичную куклу. А всё, что ты при этом можешь делать со своей стороны — лишь таращить от испытываемых страхов глаза и ждать неизбежного.
— Умоляю! Пожалуйста! Отпустите меня!
— Только попробуй зарыдать или снова попытаться надавить на мою жалость. — ответный рык Маннерса у моего затылка бьёт по рассудку очередным шокирующим залпом буквально навылет.
Меня передёргивает, как от мощного разряда током. Но я не могу даже упереться ногами о пол. Поскольку меня попросту парализует под нещадной хваткой мужских рук, как и под прессингом его грёбанной близости, которая больше походит на плотный саван — и физический, и ментальный одновременно.
И если действительно начну сопротивляться, боюсь даже представить, что он тогда со мной сделает.
— Я больше не хочу!.. Не хочу вас! Отпустите!
— Не забудь сказать, насколько я тебе противен.
Я почти не видела, куда он меня тащил. Казалось, за эти бешеные секунды я не только окончательно отупела, но и частично оглохла, ослепла и потеряла какую-либо связь с окружающим пространством. Очнулась, и то не до конца, когда мы остановились перед дверьми с панелью под кодовым замком.
И, естественно, запомнить комбинацию цифр, которую Маннерс очень быстро набрал правой рукой (при этом, будто налегке удерживая меня рядом с собой одной левой), я не успела.
— Пожалуйста… не надо! — я снова всхлипываю, слушая гулкий стук собственного сердца и на какой-то самой отдалённой границе своего контуженного разума ловлю себя на мысли, что мой Дьявол тоже его слышит.
