Автор
В ночной севере город внезапно оживает: светлые вывески надежды на душистую выпечку необычного магазина «Плюшка и Ватрушка» привлекают Ивана. Он стойко стоит у обочины, а затем решается войти в странную кондитерскую, где ожидает его тайна и загадка. Встреча с Давидом, который требует немедленного прибытия к месту, лишь усиливает необычность этой ночи....
Все кто только мог видели нас вместе. И соседи уже в курсе, что я Сашку искал. И коллеги в кондитерской тоже. Секреты и недоговоренности не по мне. Я в отношениях с девушкой, которую до одури люблю. С которой хочу построить семью. Тогда почему должен вести себя как пятнадцатилетний мальчишка? Какого хера обязан спрашивать разрешения и ждать одобрения?
— Лучше скажи мне, где я Сашку могу найти, — чуть спокойнее прошу у Давида.
— Сашку? — настораживается Варламов.
— Не делай вид, что удивлён. Мы теперь вместе.
— Старик, — ухмыляется Давид.
Я в два шага оказываюсь рядом с Давидом и хватаю его за ворот рубашки. Сердце подпрыгивает к глотке и громко бьётся. Дышать сложно, контролировать себя — тем более.
— Когда?
— Сука-а! Удушишь! Руки убери! — Варламов отчаянно машет конечностями и кривит лицо.
— Когда, блядь, она дала согласие?"
"Я хорошенько встряхиваю Давида. Хочется больше, но мне нужно, чтобы его рот говорил. Сейчас и немедленно.
— Вчера вечером, — сдавленно отвечает ""товарищ"" спустя несколько секунд. — Саша дала согласие на свадьбу, а сегодня утром они с Николаем уехали на отдых в санаторий. Не спрашивай в какой именно — я понятия не имею!
Глава 72
* * *Заглушив двигатель у подъезда пятиэтажки, я успеваю переговорить с Алиной.
Сначала она напрочь игнорит мои звонки, затем пишет сообщение, чтобы раз и навсегда отвалил. Мобильный едва не разлетается на кусочки, когда я сжимаю его пальцами и набираю Григория Анатольевича. Срочно требую Алину к телефону. Когда она наконец отвечает, чудом не лопается моя последняя нервная клетка.
Требуя детальный пересказ тех самых двадцати восьми секунд, недоумеваю, почему Саша настолько остро отреагировала? Для меня очевидно, как белый день, что Алина явно не здраво мыслила.
— Она сказала, что ей плевать, чем мы с тобой занимаемся, — изрекает победоносным голосом Алина. — Делай выводы, Северов. Ей на тебя пле-вать!
И на этом бросает трубку.
Чушь. Просто чушь! Не могла она так. Не могла!
Меня никогда в жизни не бросали. Вот вообще никогда. Теперь же я в полной мере ощущаю просачивающуюся в организм боль, безысходность и отрицание.
