– Ты был шел – проспался, друг, – Света сурово сдвигает брови, наблюдая за этой картиной.
– Какой я тебе, друг, зеленая? – пьяно фыркает тот, плюясь на каждом слове, – Иди на болото квакай. Дай мне…
Останавливается напротив, тяжело вздыхает и вперяет в меня мутный усталый взор.
– …с рыжулей потрещать. Иди-иди…Давай…– машет Светке рукой, чтобы проваливала."
"– Рыжуля, а, рыжуля, ну ка иди сюда, – причмокивая губами, Женя растопыривает руки в разные стороны, собираясь меня обнять и от всей своей пьяной души потискать.
Отшатываюсь. Он с размаху хватает пустой воздух, теряет равновесие и, не устояв, тюком валится на меня сверху. Пытаюсь отскочить, но ботинок скользит на снегу, и в итоге мы падаем на землю вдвоем. Больно ударяюсь головой, в глазах на мгновение темнеет, череп гудит, и не вздохнуть – сверху придавила эта пьяная туша и влажно дышит прямо в лицо перегаром. От него так несет, что мне окончательно становится дурно, сознание уплывает, дрожа на грани. Словно со стороны слышу, как возмущенно кричит Светка.
– Эй, охренел? Вставай давай!
И тянет Женю за рукав, пытаясь с меня стащить. Я тоже его отпихиваю, но сил совсем нет, а он еще и сопротивляется.
– Отвали, лягушка, дай с рыжей полежим! – еле ворочает языком, и больно хватает меня за волосы, пытаясь удержаться сверху.
– А-а-ай! – пищу. Из глаз брызгают слёзы. Это какой-то дурдом!
Вдруг Женька слетает с меня разом. Не понимаю, как у Светы только сил хватило его так резко стащить. Толпа вокруг мгновенно оживает.
До этого только равнодушно посмеивались, а сейчас все возбужденно кричат. Звук глухих ударов, мат, стоны. Сажусь, тряся головой в попытке быстро прийти в себя, и приоткрываю рот от удивления.
Сашка.
Злой как черт. Месит этого пьяного дуралея рядом со мной. Тот уже даже не защищается, только пытается голову прикрыть и промычать какие-то оправдания. Дурнота мигом уходит, уступая место бурлящему адреналину. Подскакиваю к ним.
– Саш! Не надо! Саш!
Он будто не слышит.
Методично продолжает, держа Женю за ворот куртки как нашкодившего в тапок кота. Мужики из толпы, только теперь сообразив, кидаются на помощь. Разнимают их наконец.
– Все, Санек, хватит, хорош, убьешь же, – двое отводят Сашку подальше, остальные пытаются поднять переотмечавшего Женю.
Вид у него так себе. Лицо синеет на глазах. Но он гордо бормочет, что «все нормально, мужики» и «с Новым годом вас, с новым счастьем». Значит будет жить.
