Ну, и, в конце концов, проще помучиться пару часов и перетерпеть, чем впутать в этот балаган Агату Павловну и ждать от Ивана нелепых оправданий из разряда «меня похитили пришельцы» или «я выполнял важную миссию, порученную мне спецслужбами».
– Ален, точно все нормально? Ты совсем ничего не съела…
И, пока я пытаюсь убедить себя в том, что ничего страшного не произошло и что с Ванькиной изменой небеса не рухнули на землю, Филатов методично доламывает остатки моего самообладания своей непрошеной заботой. Заправляет за ухо выбившуюся из моего наспех заколотого пучка прядь волос, трогает ладонью лоб, проверяя температуру.
И, по негласной традиции, делится шоколадным круассаном, потому что я их обожаю и это последний.
Интересно, он за всеми своими девушками так ухаживает? И не путает прозвища, любимые цветы и блюда?
– Да, голова что-то с самого утра разболелась, – оправдываю мигренью и отсутствие аппетита, и плохое настроение и, наколов на вилку кусок яичницы, отправляю его в рот. Вкуса не чувствую совсем, как если бы жевала кусок резины.
Плохо."
"Кое-как высиживаю пятнадцать минут, пока сын с матерью оживленно обсуждают предстоящие праздники и поглощают овсянку с бананом и бутербродом. Облегченно выдыхаю, когда завтрак заканчивается, и первой выхожу в коридор, где уже стоит веселый цветастый чемодан Агаты Павловны, совсем не гармонирующий с ее представительной внешностью.
– Алена, вы с Ваней обязательно должны приехать ко мне на дачу на Рождество. Нарядим елку, баньку растопим, мяса нажарим.
Соленья из погреба достанем. Знаешь, какие у меня огурчики маринованные? Пальчики оближешь, – моя несостоявшаяся свекровь широко разводит руки, и я послушно иду в ее материнские объятья. Утыкаюсь носом в лацкан стильного пиджака и жалобно всхлипываю, ощущая влагу на ресницах и на щеках.
– Но…
– Никаких «но»! Отказов я не принимаю, – меня ласково похлопывают по спине и для пущей верности добивают «контрольным». – Я рада, что у моего сына такая замечательная невеста!
– И я была очень рада познакомиться, – говорю искренне, от всего сердца, вытирая краешком рукава текущие сопли, и забиваю на то, что на светло-сиреневой ткани остаются черные разводы.
Скомкано прощаюсь, отлипая от Агаты Павловны, и считаю секунды до того, как за семейством Филатовых закроется входная дверь, и можно будет стереть с лица косо приклеенную маску и больше не улыбаться.
– Ну, вот и все, – бормочу себе под нос, направляясь в спальню, которую мы с Ванькой делили целых две недели.
