Прямо передо мной с визгом тормозит автомобиль Загорского.
Он преграждает мне путь.
Моё сердце обрушивается вниз, и я лихорадочно пытаюсь сообразить, что делать. Путь перекрыт, позади только охрана и замкнутое пространство двора.
Я в ловушке, мне некуда бежать.
Единственное, что я сейчас могу, это заблокировать все двери. Жму на кнопку, и центральный замок блокирует их. Через мгновение охранники уже колотят по кузову машины и дёргают за ручки, но всё тщетно – мы с Ярославом заперты изнутри.
Я всхлипываю, ощущая, как глаза заволакивает слезами.
Глушу мотор. Моя рука нащупывает нож, пальцы до боли сжимаются на рукояти.
Я неотрывно слежу за тем, как открывается дверца чёрного внедорожника. Перестаю дышать, когда из него выходит Загорский. Не свожу с него глаз.
- Не трогай! – Приказывает он охранникам.
И те послушно отходят в сторону.
Марк приближается, и меня начинает лихорадить всё сильнее. Я понимаю, что это конец. Чудовище видит меня и сквозь тонированные стекла, оно узнает меня в любом обличье, найдёт меня по следу, по запаху, оно не оставит меня в живых.
Оно заберёт у меня моё дитя, оно убьёт меня. Оно не пощадит…
- Отойди, я сам. – Слышится его голос.
Я моргаю, и большие капли слёз падают с моих ресниц на щёки. Фигура Загорского приближается и останавливается перед машиной. Я вижу, как он ставит ладони на капот, как наклоняется, как сверлит меня своим диким взглядом.
Я всхлипываю и опускаю взгляд на сына.
Тот улыбается во сне. Пухлые губки складываются в аккуратное сердечко, на щеках появляются милые ямочки.
Он такой красивый, такой хороший. Мне так не хочется его отдавать. Плевать, если я умру, но чем он заслужил такую жизнь? Почему мой сын должен воспитываться без матери? Что ему даст этот монстр? Деньги? Никакие деньги никогда не заменят материнского тепла.
- Полина! – Раздаётся голос Марка.
И я вздрагиваю всем телом.
Моё имя из его уст ударяет больнее хлыста.
Я чувствую, как по щекам катятся слёзы, и медленно поднимаю взгляд.
Моя грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания. Я напряжена и готова к бою. Я убью его, но не отдам ему своего сына.
Моя рука дрожит, сжимая рукоять ножа, лезвие которого тускло поблёскивает в редких, с трудом пробивающихся через тонированное стекло лучах.
- Открой. – Говорит Загорский, подходя к окну с водительской стороны.
Мои плечи ходят ходуном. Я смотрю в одну точку, а мои слёзы капают на одеяльце.
- Полина, открывай.
