В прорезях маски вижу его непонимающий взгляд.
- А девушки нет внутри? - киваю на салон автомобиля.
И в этот миг краем глаза цепляюсь за точно такой же внедорожник, который стоит напротив нас, через перекресток. Взглядом въедаюсь в тонированное лобовое стекло, через которое четко вижу... Майю. У меня все обрывается внутри. Перепутали? Или Головнюк знал о том, что мы задействовали ментов?! Прижимаю Марусю к себе.
Черт побери! Как же теперь поступить? И понимаю, когда смотрю на водителя, что этот ублюдок так просто не сдастся.
Мне хватает одного короткого взгляда на Головнюка, чтобы увидеть, как блестят безумием его глаза. Гримаса, перекосившая его рожу, только подтверждает то, что у него крышу сорвало.
- Там дядя Ярик?! С ним мама осталась! - восклицает Маруся у меня на руках, вскидывает пальчик, указывая в сторону авто через перекресток.
Опер, услышав девочку, реагирует мгновенно.
- С дороги! - Теснит меня в сторону. - В машине напротив еще заложники. Приготовиться! - командует он.
И это последнее, что я слышу в ясной памяти.
Все, что происходит дальше, больше похоже на кадры из фильма-катастрофы.
Оглушающий свист покрышек об асфальт заставляет меня поморщиться, а Марусю - зажать кулачками ушки. Внедорожник Головнюка срывается с места в тот момент, когда горит красный свет светофора. Я отвлекаюсь на него лишь на мгновение и столбенею, когда вижу, как по дороге на мигающий зеленый, с другой стороны, не сбавляя скорости несется, самосвал.
Страх охватывает мое тело. Приковывает ноги к асфальту.
Я словно отключаюсь на какой-то миг. Глохну. Теряю голос.
Чувствую только, как рот открывается в немом крике, как горло царапает сухое, протяжное: Н-е-е-е-т!!!
Это очень больно, когда знаешь, что может произойти в любую минуту, а ничего сделать не можешь. Только молиться Богу, чтобы Он спас...
Фура на полной скорости бьет внедорожник, сминая под колесами железо, круша, ломая, автомобиль. Не оставляя тем, кто находится в нем, шанса на выживание.
Первый шок проходит быстро. Суета повсюду заставляет тоже двигаться.
Сойти с места и что-то делать. Но что, твою мать, в таких случаях нужно делать?!
Маруся сжимается в комочек у меня на руках. Охватывает ручками мою шею. И как... Как, черт побери, я могу сейчас оторвать ее от себя, застывшую, плачущую?!
Антон! Он подворачивается как раз вовремя.
- Что это было?! - выдыхает друг, стоя у меня за спиной.
- Маруся, девочка моя, - шепчу жарко на ушко малышке, глажу по головке. - Побудь с дядей Антоном.
