Нужно же было утереть нос этому самодуру! Похоже, именно её строптивость и заинтересовала избалованного и искушённого мужчину.
Княжна со стоном отлепилась от двери и прошла к окну. Она устремила взгляд вдаль.
Орловой бы очень хотелось понять его истинные мотивы. Виктор никому не объяснил их. Елене только и оставалось гадать, для чего ему понадобилась именно она. Потому, что посмела дерзить? Но разве это повод жениться? Всё это очень странно… В любовь, внезапно проснувшуюся вдруг в этом молодом гуляке, она не верила.
А значит, есть веский повод связать себя узами брака именно с ней. Только какой? А собственно, какая разница? Она просто откажется, да и всё, пусть катится на все четыре стороны, дамский угодник!
В голову прокралась ещё одна мысль – родители…
Если даже Елена и устроится где-то, то куда пойдут немолодые родители, да ещё и в середине февраля? Мама точно не сможет работать, не говоря уже о папеньке, который, честно сказать, всю жизнь был тюфяком… Он только и умеет, что прожигать деньги, а не наживать их.
Девушка была в полной растерянности. Сначала она считала правильным, что отказалась, даже не подумав. Но теперь… Неужели ей придётся согласиться на этот позор, чтобы спасти маму?
Её передёрнуло, как только она представила их первую брачную ночь… О, ужас… Представила, как он её обнимает. Нежно, как тогда в коридоре. Ласково, но настойчиво прижимает к себе. И целует…Трясёт от омерзения при одной мысли об этом! Или не от омерзения?.. Но слёзы всё равно накатились.
– Лена? Ты ещё не спишь? – заглянула к ней Натали, нервно заламывая руки.
Вероятно, пришла уговаривать подумать.
– Нет, мама, – вздохнула девушка, утирая непрошеные слёзы.
Плакала она крайне редко.
– Можно поговорить с тобой, дорогая? – спросила женщина.
Она была взволнована, и говорила как со взрослой, без обычного надменного тона.
– Проходи, – Елена обернулась к матери и пожала плечами.
Всё равно этого разговора не избежать. Спасибо папе. И Виктору.
Натали, обычно такая уверенная в себе, робко прошла по комнате и села на край софы.
В руках теребила платок, чтобы хоть как-то успокоить расшалившиеся нервы.
– Дочка, – начала она. – Виктор дал нам три дня не только на сборы, но и чтобы ты подумала. Возможно, твоё решение ещё может поменяться.
Всё это она говорила платку в руках, так как знала, каким взглядом смотрит на неё её гордая девочка…
– Я понимаю, к чему ты клонишь. Повторяю ещё раз – нет, нет и нет.
