Эти мысли совместно с ощущениями рождают внизу живота заметное напряжение, которое я всячески пытаюсь зафиксировать, ухватиться за него, но через две минуты не выдерживаю и содрогаюсь. Душа в другое измерение отлетает. До кончиков пальцев на ногах всё чувствую.
— Умничка, — хвалит Мирон.
Подхватывает моё дрожащее тело на руки и разворачивает, чтобы упереть в стену напротив той, над которой я трудилась. Увеличивает темп и через пару фрикций замирает, громко дыша. Кончает, вминая меня в прохладную поверхность.
— Боже, — стону, утыкаясь в крепкую шею.
Я будто воздушное облако проглотила. Такая лёгкость внутри, что хочется не дышать. Но вместе с эйфорией от оргазма возвращаются и мысли, которые тревожат со вчерашнего дня.
— Люблю тебя, — проговаривает Мир на выдохе.
Нежно целует моё плечо и гладит влажную кожу на спине.
— Это хорошо, — проговариваю немного отчаянно и сглатываю скопившийся ком в горле. — А как там, кстати, Милованова?..
Тело подо мной напрягается, а Мирон вдруг сжимает мою талию до хруста и медленно тянет:
— Блядь…
— Что-то не так? — уточняю.
— Ты не думал, что я узнаю?..
Получается немного ядовито, но Мирон, как обычно, не обращает на это внимания. Он вообще никогда на меня не обижается и не кричит. Максимум поворчит под нос ругательства, как сейчас. В этом он похож на своего отца. Они с Юлькой вообще странно разделились. Мирон особенно с тем, как взрослеет, становится похожим на дядю Андрея — такой же сдержанный и спокойный, а Юлька — копия тетя Настя — взрывная и, к сожалению, часто попадает в неприятные ситуации.
— Не стал тебе рассказывать, чтобы не расстраивать, — произносит Мирон без малейшего чувства вины, и я усмехаюсь.
— Даже оправдываться не будешь?
Любимый мужчина заглядывает в мои глаза. Сначала на его лице мелькает досада, а затем оно на долю секунды становится другим: злым и чужим.
Словно я виновата, что только ленивый на этой неделе не скинул мне его фото, красующееся в аккаунте Миловановой.
— А тебе нужен мужик, который будет оправдываться? — спрашивает грубовато.
Закатываю раздражённо глаза.
— Ммм, — тяну, покрепче вжимаясь в сильное тело. Он всё ещё во мне и это… противоестественно — препираться в таком состоянии.
Мы что, ругаться собрались? Из-за его бывшей девушки?
Верю ли я, что он мне изменяет? Конечно, нет. Иначе зачем всё это? Если бы Громов хотел быть с Ладой, он бы не сорвался зимой в Москву, чтобы расстаться.
