— Блядь, — восклицает Громов, и резко привлекает меня к себе. — Я ж говорил, надо с тобой идти. Намучалась, моя маленькая, — нежно целует в щеку.
— Нет, я одна должна была, — шепчу и обвиваю крепкую шею руками. — Сама, понимаешь?
— Самостоятельная моя, — целует Мирон меня в щеку и его лицо снова становится жёстким. — Что она сказала? Офицеров у меня тоже отхватит! Блядь, свалил в Европу. Но я его достану.
— Ничего нового… Мы всё знаем.
— Она заберёт документы?
— Конечно. Куда ей деваться? Если она этого не сделает — папа лишит её денег, а это для неё важнее, чем Арх.
Замираю в сильных руках, пытаясь прийти в себя. Смотрю в окно и понимаю, что наконец-то мир вокруг стал ярким. Если честно, я так была увлечена своими неудачами, что ничего не замечала, будто в вакууме жила. Как Юлька последние недели.
Смотрю на Громова. Целую бледно-розовые, тёплые губы и счастливо улыбаюсь. Он же продолжает:
— Хорошо, что всё выяснили. Может, вернёшься в университет?
— Нет, — смеюсь, откидывая голову назад. — Ну, ты чего, Мир? Я поняла, что это ведь была мечта, связанная с тобой.
Сам всегда говорил, что будешь строить дома, а я их ремонтировать. Помнишь?
— Помню, конечно.
— Ну вот, и мне казалось, что если стать дизайнером, ты тогда точно будешь мой… На всю жизнь, — обнимаю его ещё крепче, чувствуя тепло сильного тела. — А сейчас ты и так мой. И даже если я не буду ремонтировать дома, ведь всё равно будешь мой?..
— Буду, — кивает Мирон и крепче сжимает меня в объятиях. — Всегда буду.
Снова целуемся.
На этот раз долго и с языками. Внизу живота становится теплее, а в моё бедро упирается напряжённый пах. Предвкушение будоражит кровь.
— Я ещё не решила, чем хочу заниматься, — отклоняюсь от него. — Это точно связано с рисованием, но… я хочу остановиться и подумать.
— Ладно, — вздыхает Мирон примирительно. — Остановись и думай сколько угодно. Я не буду больше тебя уговаривать.
— Спасибо, — ослепительно ему улыбаюсь, а потом перемещаюсь на своё сидение, а он щипает меня за задницу.
— Ай, — взвизгиваю и хохочу, показывая ему язык.
"
"— Вредная ты, Карамелина, — смеётся Мирон и заводит двигатель.
Смотрю в окно. Из дверей ресторана выходит Анжела. Поверженная и сникшая. На покрасневшем лице нет больше ехидной улыбки, но мне совсем не жаль…
У меня всё будет хорошо. Надеюсь, у Риты, Ивы, Таи и девушки Кости тоже. Пусть для всех эта ситуация станет жизненным уроком. Иногда за улыбкой скрывается злоба, а если вовремя её не заметить, то можно многое потерять.
