Он дрожит, почувствовав, что на мне нет трусов.
— Когда? — хрипло интересуется. — Когда снять успела? На тебе были трусы. Я видел. Чувствовал.
— Ловкость рук и никакого мошенничества. Нравится?
Прижавшись лбом к его лбу, медленно трусь половыми губами о твердый, раскаленный член.
Свободной рукой Дан впивается в мой зад.
— Лучше бы ты мне подрочила. Сбавила пар. Я же голодный. Трахаться хочу жестко… Ууууу… — мучительно тянет, когда я привстаю и толкаюсь сама на его головку, насаживаюсь.
Я такая мокрая, что долгих прелюдий не нужно.
Я бы и не смогла сейчас… в прелюдию. В ласку. В нежность… Я поток, слишком горячий и жадный, слишком быстрый, чтобы доказывать что-то нежностью в этом моменте. Потом — да, да… Я его зацелую, занежу, а сейчас…
— Трахни меня уже, Белка, — требует Дан, сжав ягодицы. — Трахай.
— Ты без резинки.
— Да. И что ты мне сделаешь? — ухмыляется широко и тянется к моим губам. — Целуй. Я скажу, когда вот-вот будет финиш. Спрыгнешь с члена и возьмешь его в рот. Поняла?
— Не командуй мне здесь… — лепечу едва слышно, со стонами.
Прошу не командовать, но меня зажигают его приказы, следовать его воле, проигрывая, выигрываем в итоге оба — полноценный кайф.
Вбираю в себя горячий поршень по миллиметру, ахая от того, как он меня раскрывает, как проникает внутрь, делая меня еще более живой и горячей, полной чувств… От счастья текут слезы.
— Эй… Если тебе плохо, прекрати! — мгновенно беспокоится Дан.
— Мне хорошоооо… Боже, да… Я от счастья… Боже, как хорошо.
— Зови меня, а не боже какое-то! — ревниво отвечает Дан.
— Дааааан! — стону в голос. Ерзаю нетерпеливо, насаживаюсь резче. — Хочу тебя… на всю длину. Полностью взять, — признаюсь, рассыпаясь в горячих откровениях.
Никогда бы не подумала, что смогу вот так откровенно говорить о желаниях, но говорю… Говорю и чувствую, что не могу иначе.
Целую Дана всюду. Горячий рот, твердые губы, напористый язык, вытрахивающий до глотки…
Моя прелесть, мой наркотик!
Крепкая шея, острый кадык, плечи… Мммм… Мощная грудь.
Мой мужик! МОЙ!
Я всюду хочу побывать ртом, до куда дотягиваюсь, а как только получу наш первый взрыв, дотянусь всюда, куда захочу…
— Я буду тебя целовать, гулять по тебе губами. И ты… Ты не отвертишься.
— Пиздец. Мо… Ника… Притормози с признаниями, иначе я сейчас в тебе взорвусь.
— Я тоже, — отвечаю честно.
Последний толчок. Расплываюсь в жаре наших тел, чувствую, как он полностью во мне, дышать трудно, страшно, но я с восторгом хватаю раскаленный воздух.
