На протяжении всех моих 16 лет он меня ненавидит.
Поэтому тот факт, что он сейчас обеспокоенно на меня смотрит, вгоняет в неимоверный ступор.
Облизываю соленые от слез губы и делаю глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Тебя ждет девушка, — тихо говорю ему.
— Подождет.
Тишина в подъезде давит свинцовой тяжестью. Я замечаю, что его дыхание участилось. Миша продолжает держать ладонями мое лицо.
— Лиза, кто тебя обидел?
— Меня всегда обижал только ты.
Эти честные слова срываются с языка против моей воли. Но ведь это правда. И сейчас мои слезы — из-за него.
Странно, но я действительно плачу из-за того, что Мишу усыновили. Из-за того, что он мне и правда не брат.
— Почему ты всегда говорил, что я тебе не сестра? — Вопрос вырывается вместе с новой партией слез. — Почему, Миша?
Происходит что-то невероятное. Такого никогда не было: я в слезах, а он в растерянности.
— Миша, ответь мне, — всхлипываю. — Почему ты всегда говорил, что я тебе никто? Почему? Лешу и Иру ты считаешь братом и сестрой, а меня нет.
Почему, Миша?
Я никогда не задавала ему эти вопросы. 16 лет они меня мучают, но я молчала, считала унижением спросить у него это. Но я только что узнала, что он мне не брат, я рыдаю прямо перед ним, и больше мне нечего терять.
— Я не знаю… — Шепчет. — Ты появилась из ниоткуда… Просто в один день папа и мама сказали, что ты моя сестра. А я просто не понял, откуда ты взялась. Тебя не было раньше… Я помню этот день… — Быстро сглатывает.
— Когда мне показали тебя и сказали, что ты моя сестра. Я просто не поверил…
Закрываю глаза и понимаю четко одно: он не знает. Мише неизвестно, что его усыновили. Папа и Кристина всю жизнь скрывают от него это.
Понятия не имею, как так вышло, что отец и мачеха решили вдруг усыновить чужого мальчика. Теперь вся эта история о том, что отец и Кристина поженились, родили Мишу, потом развелись, потом папа женился на моей маме, а потом развелся и женился снова на Кристине — кажется мне таким абсурдом.
На самом деле это всегда казалось мне бредом, но ведь всякое бывает в жизни, правда?
— Отпусти меня, Миша, — произношу едва слышно и размыкаю веки. Ловлю его тяжелый взгляд. — Меня никто не обижал.
— Тогда почему ты плачешь?
— Из-за тебя, — честно говорю. — Ты так долго этого добивался — и вот случилось.
Он недоуменно на меня смотрит, а я, пользуясь этой секундной заминкой, вырываюсь из его рук и мчу вниз.
