Придется мужественно сидеть под его строгим взглядом и отвечать на вопросы. И не дай Бог опозориться неправильным ответом.
— Например, финансовые показатели компании могут влиять на стоимость ее акций. Каждый раз, когда выходит отчетность, это влияет на цену бумаг. Если компания получила хорошую прибыль, то на этой позитивной новости акции растут. Если у компании убыток, то стоимость бумаг падает.
— Правильно. А что еще влияет?
Я еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.
— Ну, внешний фон вокруг компании влияет.
— Бросаю нетерпеливо. — Если организация замешана в скандалах, то цена акций падает."
"— Вот! — Папа поднимает вверх указательный палец. — Мы подобрались к самому интересному. Как ты считаешь, что будет со стоимостью бумаг, если выяснится, что сын главы публичной компании организовывает подпольные бои без правил, — отец загибает пальцы, начиная перечислять мои грехи. — Проводит нелегальные гонки, дает взятки ментам, а теперь еще и хранит у себя дома наркотики? Как ты думаешь, если тебя схватят за задницу и начнут судить, а судебное разбирательство будет открытым, как это отразится на цене акций маминой компании, на развитие которой она положила всю свою жизнь!?
Последние слова отец уже буквально выплевывает сквозь зубы.
Я опускаю взгляд в пол и не имею ни малейшей идеи, что ему ответить.
— Пап, — тихо начинаю, все еще рассматривая темно-коричневый паркет его кабинета. — Я все понимаю. Я обещаю, что в этот раз окончу институт. Я пойду 1 сентября на занятия и, клянусь тебе, доучусь до конца.
Получу этот гребанный диплом экономиста и найду какую-нибудь работу по специальности.
— Когда тебя в предыдущие три раза отчисляли, ты то же самое говорил.
Блин, да, я действительно каждый раз обещаю родителям, что доучусь, и каждый раз забиваю на универ.
— В этот раз точно доучусь.
— Миш, а ты вообще кем видишь себя через пять лет?
Я наконец-то поднимаю на него взгляд.
— Собой. Через пять лет я вижу себя собой.
— Это на нелегальных гонках и боях без правил?
Я вздыхаю.
— Пап, я завяжу с этим.
Отец недоверчиво хмыкает.
— Миша, тебе уже 24 года, а у тебя нет ни единого плана на дальнейшую жизнь. Ты вообще на что рассчитываешь? На наследство?
— Нет, на него я точно не рассчитываю, — поспешно отвечаю.
И это правда. У родителей многомиллионное состояние, и, наверное, когда-нибудь оно будет делиться между всеми детьми, но я об этом даже не думаю.
— Я просто ума не приложу, что с тобой делать. Ира вот интересуется политикой.
