Его уважали за честность, горячность, а пуще всего ценили в нем истинно греческое бесстрашие и презрение ко всякого рода чиновникам. Когда мы приехали на остров, таможенники конфисковали у нас два чемодана с бельем и другими вещами на том основании, что это был товар для продажи. Теперь, когда мы перебрались в землянично-розовый дом и встал вопрос о постельном белье, мама рассказала Спиро о чемоданах, задержанных на таможне, и попросила его совета.
— Вот те раз, миссис Даррелл! — проревел он, багровея от гнева.
— Почему же вы до сих пор молчали? На таможне одни подонки. Завтра же мы поедем туда с вами, и я их поставлю на место. Я всех там знаю, и они меня знают. Предоставьте дело мне — я их всех поставлю на место.
На следующее утро он повез маму на таможню. Чтобы не упустить веселого представления, мы тоже отправились вместе с ними. Спиро ворвался в помещение таможни, словно разъяренный тигр.
— Где вещи этих людей? — спросил он у пухленького таможенника.
— Вы говорите о чемоданах с товарами? — спросил таможенник, старательно выговаривая английские слова.
— Не понимаете, о чем я говорю?
— Они здесь, — осторожно сказал чиновник.
— Мы приехали за ними, — нахмурил брови Спиро. — Так что приготовьте-ка их.
Он повернулся и торжественно вышел, чтобы поискать себе кого-нибудь на подмогу для погрузки багажа. Вернувшись, он увидел, что таможенник взял у мамы ключи и как раз открывает крышку на одном из чемоданов. Спиро заревел от злости и, мигом подскочив к таможеннику, хлопнул крышкой прямо ему по пальцам.
— Зачем открываешь, сукин ты сын? — спросил он свирепо.
Таможенник, махая в воздухе прищемленной рукой, сказал со злостью, что это его обязанность — просматривать багаж.
— Обязанность? — спросил Спиро насмешливо. — Что значит обязанность? Обязанность нападать на бедных иностранцев? Обращаться с ними, как с контрабандистами? Это ты считаешь обязанностью?
Спиро на миг остановился, перевел дух, схватил оба огромных чемодана и направился к выходу.
На пороге он обернулся, чтобы выпустить еще заряд на прощанье.
— Я тебя знаю, Кристаки, и ты уж лучше не заводи со мной разговоров об обязанностях. Я не забыл, как тебя оштрафовали на двадцать тысяч драхм за то, что ты глушил рыбу динамитом, и не желаю, чтобы каждый уголовник говорил со мной об обязанностях.
Мы возвращались из таможни с торжеством, забрав свой багаж без проверки и в полной сохранности.
