Одно кулинарное чудо сменялось другим, и, когда все гости выражали свое единодушное восхищение очередным блюдом, мама улыбалась с притворной скромностью. Разговор, конечно, вертелся вокруг животных.
— Помню, еще ребенком, — начал рассказывать Ларри, — меня отправили к одной из наших многочисленных теток, экстравагантных старух. Она питала страсть к пчелам и развела их видимо-невидимо. Сотни ульев гудели у нее в саду, как телеграфные столбы. И вот однажды, заперев нас для надежности в доме, она надела перчатки, закрыла лицо сеткой и отправилась к одному из ульев за медом.
То ли она не окурила пчел как следует, то ли еще что-нибудь, но они вырвались из улья настоящим смерчем, едва только была откинута крышка, и облепили тетку со всех сторон. Мы наблюдали все это из окна, но, ничего не смысля в пчелах, думали, что так оно и положено. А потом увидели, как тетка мечется по саду, стараясь ускользнуть от пчел, и цепляется сеткой за кусты роз. Наконец она добежала до дома и бросилась к двери. Открыть дверь мы ей не могли, потому что она заперла нас на ключ.
Мы старались втолковать ей это, однако ее отчаянные крики и гудение пчел заглушали наши голоса. Кажется, это Лесли пришла потом в голову блестящая мысль окатить ее водой из окна спальни. К сожалению, он так постарался, что вместе с водой вниз полетело и ведро. Холодный душ и удар по голове большим оцинкованным ведром уже само по себе было достаточным испытанием, а ей при этом приходилось отбиваться еще и от огромного роя пчел.
Когда мы наконец смогли втянуть тетку в дом, она уже вся раздулась почти до неузнаваемости.
Ларри печально вздохнул и помолчал некоторое время.
— Бог ты мой, как это ужасно, — воскликнул Кралевский. — Они могли закусать ее до смерти.
— Да, могли, — согласился Ларри. — Во всяком случае, это совершенно испортило мне каникулы.
— Она поправилась? — спросил Кралевский.
Мне было ясно, что он уже придумывает захватывающее приключение с разъяренными пчелами и со своей Леди.
— Да, поправилась, пролежала несколько недель в больнице, — беззаботно ответил Ларри.
— Только это, кажется, не отвадило ее от пчел. В скором времени у нее в печной трубе обосновался целый пчелиный рой. Пытаясь выкурить его оттуда, она подожгла дом. Когда прибыла пожарная команда, от дома остался лишь обугленный остов, над которым кружились пчелы.
— Ужасно, ужасно! — бормотал Кралевский.
Теодор, старательно намазывающий маслом ломтик хлеба, хрюкнул от удовольствия.
