В тесной спальне полыхает единственное ламповое пятно света, когда на пороге появляется мужчина с горящими глазами и вызывающим одурманивающим намеком. Я истерически хохочу в ужасе и страхе - за свою маму, маленького сынишку и самое дорогое будущее.
— Ну пожалуйста, Мурад! — умоляюще посмотрела я на него, немного надув губы и зная, что это на него подействует определенным образом.
— Это нечестно, карамелька, — пробормотал он, обводя большим пальцем мой рот и давя на нижнюю губу.
Я прикусила подушечку его пальца, следом целуя место укуса и не отводя взгляда от его глаз.
— Ну, Мурад… Ради меня."
"— Знаешь, что я не могу отказать этим надутым губкам, — выдохнул он, наклоняясь для поцелуя, но я вовремя отвернулась, чтобы не размазать по его лицу свою помаду, а это неизбежно случилось бы, потому что останавливаться вовремя мы еще не научились.
— Эти губы тоже не могут тебе отказать, Мурад, — соблазнительно прошептала у его уха, держась за широкие мужские плечи для опоры. — Но у нас планы. Обещаю, позже, я этими губами зацелую тебя всего. Всего, Мурад.
— Ведьма, — застонал он, прижимая меня к своему твердому телу в последний раз, прежде чем выпустить.
Надо заметить, хоть он и был против, но ему невероятно идет такая прическа, делая похожим на настоящего гангстера двадцатых годов.
Мы фотографируемся все втроем, принимая различные позы, и Мурад позволяет мне диктовать, как ему лучше встать и куда положить руки, потому что сам он какой-то деревянный, да еще и фотограф помогает.
Когда с семейной фотосессией покончено, для непоседливого пельмешка начинается индивидуальная.
— Амир, сядь! — говорит ему Мурад, и малыш послушно падает на попку, которую приподнял с маленького стульчика, и даже не тянет губу в обиде, как делает это, когда я обращаюсь к нему таким тоном.
Я иногда обижаюсь на мужа за то, что он бывает строг к ребенку, но чем больше времени проходит, тем больше понимаю, что он прав. Наш сын, несомненно, любим, но если потакать всем его капризам, то он вырастет избалованным, а дисциплине лучше учить с детского возраста. Пельмешек уже маленький манипулятор, который притворно плачет каждый раз, когда что-то делают не так, как того хочет он, хотя в глазах при этом ни одной слезинки.
