Или нет?
– Дадут, дадут! – пообещал обрадовавшийся купец.
– Генуэзец? – поинтересовался я.
– Сейчас в Генуе живу, – ответил он, – но родом из Венеции.
– С дожем не поладил? – спросил я.
– Да нет, с дожем у меня проблем не было. Думал, здесь не так опасно, как в восточной части Средиземного моря, – рассказал он. – Там столько сарацинских разбойников развелось – совсем торговля зачахла!
– Разве крестоносцы с ними не воюют? – спросил я.
Купец хотел было сказать, что крестоносцы не лучше сарацин, но решил не нарываться, промолчал.
– Какой груз? – спросил я.
– Шерсть, – ответил он.
– Что ж так плохо?! – подковырнул я.
– Не везет мне в последнее время, – пожаловался купец. – Два судна с дорогим товаром пропали бесследно, а теперь вот… – не договорив, он тяжело вздохнул.
Как-то слишком театрально жаловался. Наверное, врет. Венецианцев в эту эпоху считали самыми ушлыми пройдохами и врунами. Впрочем, и в двадцать первом веке они были отъявленными позерами и трепачами, даже римлянам нос утирали своей манией величия.
В Бресте я продал большую часть шерсти, оставив только ту, что была в твиндеке нефа. Моим служанкам тоже ведь надо будет из чего-то плести ковры. Купил шерсть знакомый иудей. Он же заплатил выкуп за неф и купца-капитана с уговором, что судно принадлежит мне до момента полной выгрузки на реке Мондегу. Не знаю, сколько он содрал с купца, но глаза у венецианца погрустнели по-настоящему.
Шарль с артелью сошли на берег. Вместо них на шхуну и неф погрузились две сотни переселенцев и их детвора.
По пути в Португалию нас покачало немного, но до серьезного шторма дело не дошло. Ветер дул попутный и довольно свежий. Если бы не тихоходный неф, добрались бы за пару дней, а так ковырялись три с половиной. На пристани у замка выгрузились, и венецианский купец вместе с его нефом были отпущены на все четыре стороны.
7
Неделю я занимался распределением переселенцев и доставкой их к месту нового жительства. Мне одному столько не надо, поэтому примерно треть арендаторов отдал Нудду, Рису и Ллейшону.
Братья теперь были при женах, которые вместо них решали хозяйственные вопросы, в частности, кому из арендаторов и какой участок выделить.
– Пойдем штурмовать Лиссабон? – спрашивал каждый из братьев.
Осада Лиссабона все еще продолжалась.
– Нет, – отвечал я, – там и без вас справятся. Охрана моих замков и городов важнее.
Но лучников валлийских взял с собой на осаду Лиссабона всех, в том числе и тех, кто теперь стал кавалейру. Они не возражали.
