– Нам будет хорошо, Лечо!
Бандит взглянул на женщину, изобразил подобие улыбки, больше похожей на звериный оскал:
– Конечно, дорогая. Очень хорошо.
Лейла присела к костру, разложив рядом платок, на который выложила куски лепешки. Кабадзе поставил рядом фляжку с водой."
"После скромного ужина Лейла легла на постель из еловых лап. Кабадзе, выкурив сигарету, прилег рядом. Костер медленно таял сбоку, согревая беглецов. Кабан сказал:
– Я хочу тебя, дорогая!
Лейла ответила:
– Я тоже хочу, но здесь мы не получим того, что должна приносить близость.
Холодно, Лечо, но если ты хочешь, то сделай это для себя.
– Мужчина должен сначала удовлетворить женщину. Иначе он не мужчина!
– Но мы же не дома, в теплой постели. Не думай ни о чем, удовлетвори себя. Как ты хочешь?
– Ты сама уже знаешь.
– Хорошо.
Женщина, спустив штаны, покорно встала на колени, опираясь руками в еловую ветвь. Кабан без подготовки вошел в нее. Близость длилась недолго. Удовлетворившись, Кабадзе натянул брюки, достал из кармана куртки нож.
Лейла не видела этого, приводя себя в порядок. Когда она легла на спину, Кабадзе нагнулся к ней:
– Мне было хорошо, Лейла!
Женщина улыбнулась:
– Лучше, чем дома?
– Гораздо! Здесь чувства обостряются.
– Я рада, что подхожу тебе.
– Ты очень многое сделала, Лейла, для меня, и я никогда этого не забуду.
– Ты говоришь так, будто прощаешься со мной.
– А это, дорогая, и есть прощание.
Кабадзе по ручку загнал нож в левую высокую грудь Лейлы. Она охнула, широко открытыми глазами взглянула на убийцу, хотела что-то сказать, но Кабан закрыл ей рот:
– Спи спокойно, дорогая.
Ты умрешь свободной женщиной. Извини, но семьи у нас с тобой не будет.
Тело Лейлы начало дергаться в предсмертных судорогах.
Кабан сел, прикурил сигарету, глядя, как умирает преданная и жестоко обманутая им женщина. Смотрел спокойно, без всяких эмоций. Она сыграла свою роль и ушла со сцены. Так должно было быть, так и случилось. Выкурив сигарету, Кабадзе оттащил труп в кусты, снял с Лейлы ее куртку, лег на ветви, накрывшись этой курткой, и уснул.
Без сновидений, крепко, как младенец.
Проснулся убийца в 4.00. На продолжавших тлеть углях разогрел остатки лепешек, воду, подумал, что у Кентума придется охотиться, иначе до Ачгады не дойти, да и в крепости не отсидеться. Надо было больше взять провизии. Нагрузить на Лейлу, пусть тащила бы. Но это могло выдать их. Ничего, не впервой обходиться без пищи, главное – была бы вода, а вместо лепешек и кора деревьев пойдет.
