Видеть его в таком состоянии было мучительно. Поборов страх, я взяла Джерри за руку и убедилась, что пульс слегка прощупывается. Наклонившись к его лицу, уловила дыхание.
Приподняв его голову, я стала ласково приговаривать:
— Джерри, Джерри, дорогой! С тобой будет все в порядке. Все будет хорошо.
Медленно задрожали ресницы, и открылись глаза. Сначала он ничего не видел, потом с трудом повернул голову и облизал губы. Взгляд постепенно стал осмысленным — он узнал меня.
И тогда я расплакалась.
Глава 26
Мне удалось справиться с минутной слабостью.
Джерри было скверно и без рыдающей девицы. Мы со сторожем перетащили его в машину Стива. Я попросила ошеломленного и изрядно перепуганного старика отвезти нас в больницу колледжа, сама же села вместе с Джерри на заднее сиденье, положив его голову на свое плечо.
Занималась заря, снаружи царил предрассветный полумрак. Я продолжала ругать себя последними словами. Ослушавшись лейтенанта Трента, я чуть не стала причиной гибели Джерри и ничего при этом не добилась, даже позабыла об обрывках письма, ради которых решилась на эту авантюру.
Интересно, где они теперь? Может, по-прежнему лежат в гараже? Или их взял человек, проделавший такую штуку с Джерри?
Вдруг мне все стало безразлично. У меня болела ссадина на голове, ныли ноги в модных туфлях на высоченных каблуках-шпильках... Мне хотелось забиться в какой-нибудь уголок и умереть.
В больнице медсестра вела себя удивительно. Она не задавала никаких вопросов — просто провела Джерри в отдельную палату, уложила его в постель и заверила меня, что ничего страшного не произошло.
Словно он обратился в больницу в обычное время с порезом пальца или ушибом локтя. Я хотела подежурить, но Джерри настоял на том, чтобы я отправилась спать.
И я ушла.
Я прекрасно понимала, что мне следует немедленно обратиться в полицию или, в крайнем случае, позвонить туда по телефону, но я не стала этого делать. Мне было даже страшно подумать о встрече с лейтенантом Трентом после того, что я натворила.
Я отперла входную дверь ключом, который мне дала Пенелопа в здании суда, и потихоньку поднялась по лестнице, по-видимому, никого не разбудив.
В ванной нашла антисептический пластырь и неуклюже заклеила им ссадину. Нужно было видеть меня с этим сомнительным украшением на виске, с всклокоченными волосами, в испачканном нарядном вечернем платье! Но мне и это было безразлично.
Я пробралась в нашу комнату, переоделась в пижаму и буквально свалилась на кровать.
