Но довести этот медицинский консилиум им не дали, поскольку к хате подкатила еще одна процессия с машиной «неотложки». На сей раз в дверях оказался Дременко, за которым маячили белые халаты.
– Где американец? – заозирался голова. – Я «скорую» пригнал… Вы куда дели Джона? Ксана?
– Опоздал, сват! – с сердитым задором сказала Сова. – Его демутат увез. Ишь, забегали!
– Это правда, Ксана?
– Успокойся, тату, правда, – откликнулась та. – Тебе вредно волноваться.
– А ты что тут торчишь? – сурово спросил Тарас Опанасович.
– Почему с женихом не поехала?
– С каким женихом?
– С Джоном!
Он все еще стрелял глазами по хате и вдруг замер, окостенел, словно пораженный столбняком, и синеватые, чисто выбритые его щеки начали покрываться щетиной.
– Что с тобой, тату?
Дременко потянулся рукой к одежде и сапогам, брошенным на пол:
– Это у вас… откуда?
– Опять оружие нашел? – ощетинилась Сова. – Нету больше!
– Одежда батьки Гуменника откуда? – просипел он. – Вы что, раздели его? И разули?!
– Прям, сейчас! В лесополосе нашла.
Хочешь, так забирай! Тарас Опанасович в состоянии почти транса прикоснулся к галифе, словно к священному одеянию:
– Батько! Батьку вбылы! Батьку Гуменника вбылы!
– Почему сразу убили-то? – заметила бабка. – Крови нету, ни пулевых, ни осколочных пробоин. Я же все осмотрела. С убитых – так ни за что бы не взяла. Видно же, снято и брошено. Когда немцы драпали, тоже снимали…
Голова уже ничего не слышал.
– Батьку вбылы! – причитал он. – Рука Москвы! Террористы москальские! Он меня хотел в свой аппарат назначить.
Потом депутатом ! А его вбылы!
Из-за печки высунулся кудлатый и недовольный Куров:
– Никакого от вас покоя! Ты чего это, сват? Дременко показал ему штаны:
– Батьку вбылы! Степан Макарыч! Он меня назначить хотел! Ты слыхал, как он говорил?
– Не слыхал. – Дед завернулся в простыню. – Уйду я от вас! Горланят и горланят!
– Ты куда в этаком-то виде? – настороженно спросила Сова.
– В баню спать пойду! И только попробуйте разбудить! Тарас Опанасович бросился к дочери:
– А ты слыхала, Ксана?
– Откуда?
– Елизавета Трофимовна, – тогда взмолился он.
– Ну ты-то знаешь, слышала. Подтвердить можешь?
– Что подтвердить-то… Что одежу в лесополосе нашла?
– Шо батько обещал депутатом назначить! А его вбылы! И его товарища Ляха вбылы!
– Ничего я не слышала, сват, – возмутилась Сова. – И Гуменника этого всего раз и видала. Так он молчал с похмелья…
Борода у Дременко уже закурчавилась.
