И я решил — дам две, так он чуть ли не целоваться со мной полез. А я вообще-то не по этой части, сама понимаешь.
Не могу не смеяться. Гогочу как малолетка, хватаясь за живот. А Максим замирает и гладит моё лицо, приятно касаясь щеки.
— Я поговорил с одним человеком насчёт твоих детей. Вроде бы дело замяли. Но в этом плане лучше не рисковать, потому что в любом случае будет ещё одна комиссия. Полноценная семья и хорошая работа обязательны.
— Почему ты не сказал мне сразу? — дёргаюсь, резко приподнимаясь, хватаюсь за его голые плечи.
— Боялся, что ты откажешься выходить за меня замуж.
— Ах ты!
И в шутку стукнув его в каменный живот, я получаю множество поцелуев в щёки, губы, шею и глаза. Мы много смеёмся. Наперебой рассказываем друг другу истории из детства, хотим спать, зеваем и снова смеёмся, потому что не можем отклеиться друг от друга.
— Я был очень непослушным ребёнком и всё время лез в разные дырки. А однажды застрял в заборе. Мне вызывали МЧС. Мужики приближались с электропилой. И я подумал, что они собрались отхватить мне голову за непослушание.
Я визжал как резаный! В общем, они дольше уговаривали меня, чем спасали.
Очень долго и громко смеёмся, я — так просто до слёз.
— Душновато здесь, да? — морщится Максим и открывает окна.
Из нас льётся столько эмоций, они заполняют собой всё пространство. Дышать действительно нечем. Хочется пить и поспать хотя бы полчасика, потому что просто вырубает на ходу. Но я не хочу, чтобы моя первая брачная ночь заканчивалась. Она замечательная, волнующая, неповторимая.
— А я была очень хорошей девочкой. — Беру его крупную ладонь в свои руки и начинаю гладить красивые длинные пальцы. — Мама рассказывала, что если говорила мне сидеть на лавке с сумками возле магазина и ждать её, то унести меня можно было только вместе с лавкой.
— Твои девчонки явно пошли в мужа, — намекает Максим на непослушание моих дочерей.
Я пожимаю плечами.
— Он был разным, иногда очень правильным, а иногда уходил в отрыв.
— Как в ту ночь?
— Да, — мрачнею, сейчас немного неудобно перед отцом моих детей.
Он умер, а я счастлива. И Максим, кажется, ревнует.
— Скучаешь по нему?
— Всё больше ловлю себя на мысли, что забываю, каким он был.
— Я завидую ему.
— Почему?
— Потому что вас всегда будут объединять дети.
— А нас — кувшинки и пиявка в твоих штанах.
И тягостная пауза сменяется новым приступом гогота.
— Вот поэтому я на тебе женился, — ржёт Максим и припечатывает ещё один сладкий поцелуй в лоб. — У тебя чудесное чувство юмора.
