Оказывается, мой муж с детства любит писать гуашью и масляными красками, а мои дочки обожают ему помогать. И не так уж важно, что после того, как они насладятся процессом, нам почти что приходится делать ремонт в каждой комнате.
Главное, что они больше не ссорятся.
На Максиме старые потёртые джинсы и моя любимая белая майка-алкоголичка, он рисует большое солнце.
Ника залезла пальцами в краску и просто оставляет на бумаге свои отпечатки. А Ася пытается нарисовать собачку в углу, при этом она ругается на коллег, что якобы именно они ей мешают создать настоящий шедевр.
Все трое перемазаны: лицо Максима в зеленых пятнах, у младшей дочери жёлтые волосы, а у старшей испачкан нос.
Кроме всего прочего, на паркетном полу разлита вода для кисточек. Валяются грязные тряпки и рваные листы палитры.
Вокруг всего этого безумия носится Цезарь и важно вышагивает кот Гриша. После лап кота Григория на полу остаются симпатичные кругленькие следы, а Цезарь… Ну он просто прыгает и лает.
— Какой ужас, — хохочу я, закрывая рот ладонями, — теперь неделю будем здесь убираться.
— Мама, — возмущается Ася, — эти двое не умеют рисовать и не дают мне. Они не понимают, как нужно!
— Вижу. — Припадаю я к косяку двери.
Затем малышки, словно опомнившись, бегут ко мне.
— Мама, мама! — кричат дочки.
И облепив с двух сторон, жмутся к моим ногам. Вокруг с лаем бегает Цезарь. Мурлычет Гриша.
— Милая, сегодня суббота — творческий день. Мы учимся рисовать пейзаж. — Максим макает длинную пушистую кисть в банку и ведёт довольно кривую линию.
Надо будет ему как-нибудь сказать, что поёт он гораздо лучше, чем рисует."
"— Кошмар, — повторяюсь я. — Даже страшно представить, как мы будем жить, когда нас станет пятеро. Нам же в конце каждого дня понадобится экскаватор заказывать, чтобы всё, что вы накидали, сгрести в кучу.
Сегодня утром я сделала тест на беременность, но Максиму ещё не сказала, так как поехала на пасеку.
Дубовский перестаёт мазать по бумаге и замирает с открытым ртом. Девчонки не обращают внимания на мою фразу и начинают играть в догонялки.
А он закрывает рот ладонью и, сев на пол, качает головой. Выглядит очень счастливым и ошарашенным. Думаю, он рад не меньше меня.
— Что, правда, что ли?
Я улыбаюсь и киваю утвердительно.
— Ксюшенька! — Кидается ко мне муж и, подхватив на руки, кружит в воздухе. — Я так счастлив.
— И я счастлива. Очень-очень.
Он держит меня над полом.
