Автор
Внутри заведения шумит и оживает, а я продолжаю безучастно разглядывать прохожих из окна машины. На вечере у дамы будут высмеивать мое скептичное видение мира, в то время как она покажется святой совершенством на сцене. Вся вечеринка будет о ней помнить и слушать ее безумный смех....
— Разве так тебя учили встречать гостей?
Я взбешен до такой степени, что на сей раз даже мысли о долгой и мучительной смерти не вдохновляют меня так, как мысль о том, что я желаю испробовать на Рифате все виды боли. Все до последней, что когда-либо представлял в своем больном воображении.
Я жажду сделать из него подопытную крысу. Хочу убивать его и воскрешать, снова убивать и снова возвращать к жизни. И так до бесконечности, пока он сам не станет умолять меня прикончить его. Но даже тогда я не смогу остановиться.
Это стало моим принципом и рассчитывать на гуманизм тут бессмысленно.
— Ошибаешься! Меня обучали давить таких при первом же их вдохе! Травить и уничтожать! — шиплю, наслаждаясь мыслями, в которых я слышу его мольбы о пощаде.
Я сдавливаю крепче глотку, ощущая как кадык его врезается в мою лучевую кость.
Рифат хрипит, как на последнем издыхании. Но вопреки этому он не пытается сопротивляться. Руки его болтаются в воздухе. Я волоку его к стене, локтем нащупываю выключатель и включаю свет.
Вижу на полу ошметки грунта от его ботинок.
— Как ты выбрался? Феррат сжалился над тобой и отпустил? Он солгал мне? — сыплю вопросами, сгорая от собственного гнева.
Ненавижу их всех!
— Отпусти, — болезненно скулит он. — Только отпусти и я расскажу все, что пожелаешь.
Его морда побагровела, глаза налились кровью, слюни текут изо рта.
Мне ничего не стоит прямо сейчас свернуть ему шею, навсегда покончив с ним.
Однако я всего-навсего вырубаю Рифата оглушающим ударом по затылку.
Ослабляю хватку и бессознательная туша Рифата грохается на пол.
Желая ограничить его в движениях до того момента, как он придет в сознание, я обхватываю его за щиколотки и тащу по полу подальше от выхода.
Помнится, в прикроватной тумбе у меня были припрятаны наручники. Они хранятся там еще со времен побега Дианы.
У нее тогда был пылкий нрав и я приберег их на тот случай, если этот нрав нужно будет поумерить.
"Достаю наручники и пока Рифат находится в отключке, приковываю его к трубе теплоснабжения.
Я плотно закрываю балконную дверь. Не рассчитав силу, я случайно срываю ручку. Швыряю ее в угол, после чего поднимаюсь к Марии на третий этаж.
— Собери все самое ценное: документы, деньги, все, что посчитаешь нужным, и уходите отсюда как можно скорее, — стараюсь говорить как можно тише и спокойней.
Мария продирает глаза, в секунду приходит в себя и подскакивает с кровати.
