Тут я, вероятно, выхватил бы шпагу, но у меня ее отняли – незаметно, в толпе, – а также удалили мою прислугу; это меня взбесило и послужило поводом к сильнейшей перебранке с князем Меньшиковым… Затем вошел его царское величество; за ним посылал князь Меньшиков. Оба они, несмотря на то что Шафиров бросился к ним и именем Бога умолял не оскорблять меня, напали с самыми жесткими словами и вытолкнули меня не только из комнаты, но даже вниз по лестнице, через всю площадь» [3] .
Нехорошо вышло. И Петр поспешил уладить дело, как умел.
Алексашка назначил виновных из гвардейцев, которых судили тут же и казнили, что же до саксонца, то дадено было ему разрешение на женитьбу.
Черт с ним…
С ними со всеми!"
"Свадьба все же состоялась. И Анна, идя к венцу с человеком, которого почитала весьма достойным, чувствовала себя счастливой. Она вновь была свободна.
А тени… тени достались другим.
Пусть ходят в их снах, клянчат милости, шепчут на разные голоса:
– Дай, дай, дай…
Анне нечего им предложить. У нее только и осталось: память да шкатулка, которую она прячет от мужа.
Впрочем… что ему до ее прошлого? Есть ведь будущее. Главное, наперед не заглядывать."
"Получилось все именно так, как Игнат и предсказывал. Виолетта в срочном порядке отбыла в Швейцарию, в элитный и очень закрытый пансион для девиц, чьи родители придерживались традиционных взглядов на воспитание детей.
Анна готовилась предстать перед судом.
И Дмитрий тоже.
И Элла, которая и не думала даже запираться.
Виктория Павловна оказалась в больнице, сначала с пулевым ранением, затем – с гипертоническим кризом.
Она никак не могла примириться с тем, что дорогая ее девочка попадет за решетку. Убийство?
Наверняка – несчастный случай.
И остальное все – клевета, ничего, кроме клеветы.
Нет, Ксюша не спрашивала Игната о том, что происходит, но он, решив, видимо, что ей, как непосредственной участнице событий, просто-напросто необходимо быть в курсе развития дела, являлся к ней с ежедневными докладами.
Хотя, быть может, эти доклады были всего-навсего предлогом, который позволял Игнату появляться в Ксюшиной квартире.
Там шел ремонт.
Шел с трудом, поскольку Ксюша оказалась совершенно неприспособлена к трудностям общения со строителями. Почему-то не ладилось у них – категорически все… И Хайд, став свидетелем очередной ее схватки с рабочими, в которой Ксюша проиграла – а проигрывала она всегда, – тихо вздыхал.
– Да уж, – сказал как-то Игнат, осмотрев поле битвы.
