Я ни в коем случае не русофоб, ведь моя мать тоже из России, вышла замуж за отца еще там. Я очень хорошо знаю таких женщин, они строптивы и уж точно не подходят на роль покорной жены человека, который в принципе не создан для брака. Почему вообще я! Женила бы младшего братишку. Он у нас мальчик-паинька. Учится в медицинском, к девчонкам вообще боится подойти. Все любовь ждет. Единственная баба, которую он трогал — это манекен на уроке биологии.
Именно поэтому сижу сейчас в пропитом баре бедного квартала, чтобы выцепить эту девку.
До чего я дошел? Сижу у барной стойки, стреляя газами по сторонам. Бармен сказал, что эта Кира скоро заступил на смену, только я пока не вижу никого, кто мог бы подойти под описание совсем юной русской девчонки.
— Эй ты, красавица, — слышу за спиной пьяный вопль. Оглядываюсь. Кажется натыкаюсь на свою так называемую невестушку, которая пытается отбиться от какого-то пьяного мудака, лапающего ее за задницу и усаживая к себе на колени.
— Отпустите меня, я здесь просто официантка… — пищит девчонка, в попытках вырваться.
Она судорожно смотрит по сторонам в надежде, что хотя бы кто-то из персонала за нее заступится, но всем певать. Словно происходящее здесь в порядке вещей. Терпеть не могу такое отношение к бабам, неужели нельзя подцепить ту, которая сама захочет прыгнуть к тебе в постель, тем более здесь таких полно.
— Какого хрена здесь происходит? — подхожу к злополучному столику.
— А тебе то что? — рычит мужик, продолжая держать напуганную девчонку.
— Ты вообще кто такой? — этот придурок осматривает меня с ног до головы, видимо я заметно не вписываюсь в обстановку этого бара.
— Я тот, кто вырвет твои поганые руки и запихает тебе же в задницу, если не отпустишь девку.
— Да пошел ты! Эта шалава моя, найди себе другую.
Один! Два! Три! Моему терпению конец. Даже не знаю, как так получилось, но со всей силы бью по пьяной морде, отчего мужик падает, задевая Киру, которая потеряв равновесие, ударяется бедром об угол стола.
— Спасибо… — до меня доносится тоненький голосок девушки.
Она смотрит испуганными глазами, потирая ушибленное бедро. Господи, да она же совсем никакая. Болезненно худая, с синяками под глазами, ростом едва доходит до моего плеча. Ее длинные русые волосы растрепались и небрежно легли на плечи. Кажется, что сейчас потеряет сознание, причем не понятно от страха или же истощения. Словно мышонок, оставшийся без теплой норки.
— Напрасно ты позволяешь так с собой обращаться.
