Не хочу снова тебя измазать.
— Конечно!
Мэтью подходит к шкафу и достает из него вещи, поглядывая на меня. Забросив их на плечо, наконец выходит из комнаты и, только оставшись одна, я поднимаю, что была напряжена, и перевожу дыхание.
Самое время осмотреться вокруг, что я и делаю. Не намеренно мой взгляд сам собой скользит по комнате и замечает детали. Она у Мэтью небольшая, меньше моей новой спальни раза в три, но почти такая же, какая была в нашем с отцом доме.
Окно, кровать, платяной шкаф, компьютерный стол и два кресла.
Одно компьютерное, а во втором сижу я. Старый комод, напольная вешалка со спортивной одеждой и снарядами под ней, книжный шкаф. Настенное бра в стиле лофт с раздвижным коленом, недорогая аудиосистема и небольшой плазменный телевизор. Несколько памятных снимков на стене в стальных рамках и фотография океана.
Я встаю и подхожу к открытому книжному шкафу. Он тоже не новый и такой же потертый, как стопка старых комиксов о звездном десанте, занимающая половину верхней полки.
Рядом с ними стоит роман «Алая чума» Джека Лондона, дальше — Уильям Уортон, несколько книг Джона Апдайка и известная фэнтези-серия Джорджа Мартина «Песнь льда и огня», семь королевств. У моего отца такая же.
И снова стопка журналов, неожиданно… об искусстве приготовления еды.
Эти журналы здесь, пожалуй, самые новые и дорогие. Такие гастрономические издания продаются запечатанными, по тридцать долларов за штуку, и не каждому обывателю по карману. Рецепты в них представляют самые известные рестораны и именитые шеф-повара.
Сама я и близко не смогу повторить ни один, поэтому всегда любовалась лишь красивой картинкой на витрине, и только. Но… означает ли это, что у Мэтью все-таки есть девушка?
Хм, и зачем только я об этом думаю? Какое мне дело до того, с кем он «не скучает» по вечерам?
Я отступаю от шкафа и подхожу к фотографиям. Смотрю на детские снимки — они все со спортивных соревнований, и я засматриваюсь на серьезного темноволосого мальчишку.
— Ты давно здесь живешь? В этом доме?
Конечно, я слышу, как Мэтью входит в комнату, и поворачиваю к нему голову.
Он замечает на что я только что смотрела, и отворачивается. На его лоб падают темные пряди, но он не спешит их убирать.
— Всю свою жизнь, сколько себя помню.
— Ты такой серьезный на всех снимках. Почему?
Парень садится-падает на кровать и опирается спиной о стену. Поставив на край постели босую ногу, пожимает плечами:
— Спроси что-нибудь полегче, Уилсон.
