- А ты в этом хороша?
Я закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь от наглеца, стараясь не обращать внимания на будоражащую мягкость его ответного хрипловатого смешка.
Этот обед – самое странное событие моей жизни. Отец говорил, что он связан с бизнесом, но за все время, пока мы сидим за столом, никто не делает даже попытки поговорить о делах. Зато мне уделяется повышенное внимание. Влада умеет ездить верхом. Влада с четырех лет играет в теннис. Влада окончила школу с золотой медалью. Влада, Влада, Влада…
Когда официант подает горячее, я готова сгореть со стыда.
Чтобы немного успокоиться, делаю несколько глотков вина, есть не могу – перекладываю аппетитные кусочки утки и спаржи по тарелке, не в состоянии донести до рта даже один из них. Господи, о чем только думает отец? Неужели такому серьезному бизнесмену как Юрий Андреев интересно, какая кличка была у моего пони?
Пока хозяин дома заливается соловьем, Андреев старший в основном молчит, время от времени бросая на меня изучающие взгляды. Младший же ведет себя так, словно меня не существует.
Должно быть, он считает моего отца сумасшедшим, и я не могу его за это винить. Сейчас мне тоже так кажется.
Делаю еще один торопливый глоток вина, и впервые за полчаса ловлю на себе взгляд Максима. Подумает, что я алкоголичка. Впрочем, какая разница, что он подумает? Надеюсь, сегодня я вижу его в последний раз, и наши пути никогда больше не пересекутся.
После обеда отец приглашает Игоря Андреева в кабинет, где хранятся его любимые кубинские сигары.
Рассчитываю, что с ними уйдет Максим, и тогда я смогу, наконец, расслабиться, но он продолжает сидеть на своем месте, неторопливо потягивая кофе.
- Какая у тебя насыщенная жизнь, Владлена, - лениво произносит он, когда мы остаемся наедине.
Так злюсь на папу за то, что поставил меня в такое идиотское положение.
- Прошу прощение за выступление отца, - отвечаю сдержанно.
- Отчего же? – он оценивающе изучает мое лицо. – Это было даже любопытно.
Под его взглядом я вновь чувствую себя до крайности неуверенно, а ведь он даже не прилагает для этого никаких усилий! Сейчас он весь – сплошное обаяние и любезность, но меня почему-то не покидает ощущение, что в этом есть скрытый для меня смысл.
- Не думаю, что такому как вы интересно… - я замолкаю, готовая откусить себе язык за эту неуместную фразу.
- И что же, по-твоему, интересно такому как я? - не упускает он возможность еще сильнее смутить меня.
- Это не имеет значения, – говорю тихо, комкая салфетку.
