Даже не представляю, с чего начать и как объяснить Варе все, что со мной случилось за последнюю неделю, но поговорить с кем-то мне необходимо. Если я продолжу держать все в себе, то просто сойду с ума.
- Ты меня пугаешь. Влада, ты же знаешь, что я всегда готова прийти на помощь? Что бы там ни было... - серьезно говорит подруга, усаживаясь рядом.
Киваю, чувствуя, как слезы снова застилают глаза. Тревога в глазах подруги не оставляет мне шанс сохранить хотя бы видимое спокойствие.
- Отец хочет, чтобы я вышла замуж, - говорю сипло.
- Чего? - от потрясения голос Вари понижается до шепота.
- Он разорился, - сама удивляюсь, насколько спокойно и безжизненно способна озвучить эту чудовищную правду. - И хочет, чтобы семья мужа, которого он мне выбрал, заплатила по его счетам.
- Ты уверена, что правильно его поняла? - недоверчиво уточняет подруга. - Это же... Немыслимо.
- Я поняла его правильно.
Варя издает звук, похожий одновременно на стон и на вздох, берет мою руку и крепко сжимает ладонь в знак поддержки.
- Ты же можешь этого не делать, правда? - в ее голосе шок, но еще надежда. - Недостатка в работе у тебя нет. Без денег отца спокойно проживешь.
- Не могу.
Произнести это непросто - теперь вся безвыходность ситуации ощущается окончательной и бесповоротной. А я ведь действительно не могу. Мои плечи начинают подрагивать, а из груди рвется глухое рыдание. Варя хватает меня в объятия и прижимает голову к себе.
- Отец сказал, что из-за проблем с деньгами, несколько месяцев не платил за содержание мамы в клинике и образовались огромные долги, - бормочу я сбивчиво.
- Я рассчитывала, что смогу покрыть их из своих сбережений. Ездила вчера к главврачу и попросила счета. Там больше семи миллионов, Варь, плюс еще оплата за новый месяц! Можешь представить?
Мой рассказ прерывает громкий всхлип, но я нахожу в себе силы продолжить:
- Даже эта квартира по словам отца заложена. Если я не выйду замуж за того человека, мне придется съехать и искать что-то новое. Я просто не представляю, как все это сделать.
- Папаша твой просто мудак, - в сердцах бросает подруга. - Муж, небось, старик пятидесятилетний, которому молодую кровь подавай?
Я мотаю головой.
- Не старый.
- Урод? - Варвара кривится еще сильнее.
Я вздыхаю.
- Разве что моральный.
- Извращенец, что ли? - голубые глаза подруги становятся похожи на два блюдца.
- Я не знаю, Варь, - признаюсь я. - Не думаю.
- Ты его хотя бы видела?
Я киваю.
- И что? - не унимается она.
