Интересно, а можно убить человека сиденьем от унитаза? Пожалуй, стоит над этим подумать… и попробовать…
Вокруг этого проклятого города не нашлось камней. Приходится метать шары, вырубленные из дерева, а они не столь хороши, как гранит или известняк. Зря эти шакалы убили наших послов. Когда стены их крепости падут, они жестоко поплатятся за все! Опять лопнул канат, но это не беда — мои мастера на глазах устраняют поломку, заменяя его запасным. Китайские мастера быстро работают — хорошо я их выдрессировал.
Это мне вряд ли поможет в бою против перерожденного… Дальше!
* * *В глаза бьет свет — из-за туч на минуту проглянуло солнце.
Я лежу на сером песке, у подножия огромного каменного монолита. Он не один здесь — их несколько рядов. Точнее, кругов — один в одном заключенные, как набор матрешек. И алтарь по центру капища…
Надо мной склонился кто-то знакомый, усмехается, что-то говорит, приставив к горлу острие меча. Меч тоже знакомый — это мой меч. Тот самый, обращаться с которым учил Конфидус.
Я жив. Это радует. Но я не могу пошевелиться — тело будто неживое. Ничего не ощущаю. Не слышу.
Это конец — я слишком увлекся с этими файлами и теперь перегружен информацией. У меня вообще не осталось времени!
Но нет — мир начинает наполняться звуками, а тело быстро приходит в себя: еще чуть-чуть — и станет полностью послушным. Как из глубокого сна выныриваю. Одновременно начинаю ощущать что-то странное… непонятное… Будто труба надо мной водосточная, диаметра огромного, и где-то очень высоко в нее бросили шар каменный, диаметром метров двести.
Шар летит вниз, колотится о стенки трубы, приближается с огромной скоростью. И я почему-то знаю — как только он долетит до земли, так и конец: выйдет мое время.
Шар катится быстро — надо поспешить.
Странно — тогда, в случае с лошадьми, все не так было. У меня оставалось очень много времени. Часы, а не мгновения. Перестарался я… Ну ничего, будем использовать то, что есть.
Тело становится послушным, мир оживает — я теперь слышу все.
Альрик хохочет, медленно отводит меч от горла для последнего, добивающего удара. Сквозь хохот с трудом произносит:
— Ну так, может, все же скажешь, откуда вы такие беретесь?
Глядя сквозь него, напрягаюсь для рывка, зло, отрывисто, в двух словах, на матерном русском поясняю, что взялся оттуда, откуда и все берутся. Движения непривычно быстры, и я теряюсь в мелочах — успев отбить ладонью меч, не успеваю спасти кожу — зарабатываю длинный кровавый порез.
