— А я не люблю? — он, казалось, был загипнотизирован моими трусиками.
— Ты как-то говорил, что белый ассоциируется у тебя с больницами. Но мне очень нравится! Может, возьмем?
— Не знаю, повернись.
Я отвернулась и чуть прогнулась в талии, чтобы он смог рассмотреть тонкое кружево на моей попке. В довершение еще и провела там же рукой.
— Маш, ты меня дразнишь? — Кир уже выпрямился.
И я дразнила, хотя отрицательно качала головой. Дразнила, зная, что очень скоро нарвусь — Кир непременно захочет поставить меня на место.
Он инициирует близость, но он ничего не может сделать со своими темнеющими глазами. Особенно когда я в такой откровенной позе, изгибаюсь и лукаво посматриваю на него. Кир развернул меня к себе резко, а потом с силой надавил на плечо, вынуждая опуститься на колени. Придерживая одной рукой меня за затылок, второй начал неспешно расстегивать брюки. Да уж, в его желаниях никакой двусмысленности: напрашивалась и напросилась.
— Здесь? — я прошептала, глядя на него снизу.
— Здесь. А ты разве не этого хотела? Или ты хотела не минета? Так поздравляю, его захотел я.
Кто победил в этом раунде?
Вероятно, я обязана была в первую очередь подумать о том, что сотрудники и покупатели магазина смогут услышать, чем мы тут занимаемся. И выходить из кабинки после того, стоять возле кассы, пока невозмутимый Кир оплатит покупки, будет очень стыдно. Но стыд — это как раз то, что его заводит сильнее прочего, а по моему плану следовало действовать так, как он не ожидает. Потому-то я вместо возражений юрко облизнула верхнюю губу, не отрывая взгляда от его.
— Все догадаются, Мастер. Я… это сложно.
— Сосать сложно?
— Нет, вы понимаете, о чем я.
— Так сделай что-нибудь с этой сложностью. Если постараешься, то не получится слишком долго.
Он больше ни в чем не убеждал, ткнув головкой уже возбужденного члена мне в губы. Я разомкнула рот, впуская. Минет вряд ли входит в число моих самых очевидных умений, но я старалась, вспоминая всю теорию, многократно самой же озвученной в разговорах с клиентами.
Посасывала, облизывала, немного помогала себе рукой, держа ствол у основания. Невольно заводилась — от того, что все получается. И что сама же вынуждаю себя перешагнуть через очередную рамку. Я и есть нижняя — конкретно для этого человека, раз возбуждаюсь, когда это происходит именно так.
Кирилла надолго не хватило, он сам начал подаваться бедрами вперед, а потом и вовсе упер меня в стенку, чтобы беспрепятственно вколачиваться мне в рот.
