В мире, застывшем в вечной тени, каждое движение вызывает жуткий шепот. Солнце прячется за тонким на мгновение туманом, как если бы даже оно не желало видеть эту безжизненную землю. Возвращение к жизни — это первые шаги через густой барьер непроницаемого холода и смертельной заstaticки....
Похоже, «Начать сначала» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Несмотря на пьяную голову, знал, быстро не остановлюсь. И вряд ли я довольствуюсь одним заходом.
Но когда я вдохнув ее аромат в очередной раз, меня настигло озарение.
Почему меня ведет от нее так, как бывает у шайрасов в самом начале, когда он встречает свою женщину? Если это не так."
"Поднявшись к ее лицу, я твердо потребовал ответа, не обращая внимания на уже невыносимый дискомфорт в паху:
– Это ваши трюфели, девочка? Какими свойствами они обладают?
По ее глазам моментально понял.
Рывком сполз с девчонки, нашел чистую рубашку, зло ее застегивал, изо всех сил старался не сорваться на глупой девчонке! Поднял на ноги Аделин на кровать, заставив смотреть себе в глаза.
– Ты хоть понимаешь, что могло случиться, если бы моя воля была слабее? В шайрасе не надо подогревать страсть, глупышка! Ты знала, что я и так хочу тебя! Зачем? Чтобы я затрахал тебя до смерти, а потом тебе понадобилась медицинская помощь? Кому бы стало от этого хорошо? Я думал, ты взрослая, но я ошибся. Одевайся, – холодно приказал я ей, швыряя ее одежду на кровать.
Выходя из спальни, расставил точки:
– Уже поздно. Я провожу тебя до дома.
Глава 10. Происшествие
– Аделин, мы поговорим завтра, – шипел я несдержанно на невозможную девчонку.
Птичка всю дорогу так и шмыгала носом, безостановочно вытирая слезы. Сдается мне, обычно женщины не рыдают после того, как получили удовольствие со мной.
Слезы и расстройство не мешали ей периодически открывать рот и пытаться со мной заговорить.
– Ссашшин!
Я был зол и мучился от адской неудовлетворенности. Когда закончится действие этих синих мухоморов? Казалось, вот-вот и моя мачта проткнет паховые пластины. Заставить себя их раскрыть, я тоже не мог. Смутить скрипачку я больше не боялся. Но едко хмыкнул, представив, как ползу по лесу в таком виде. А реакция невозможной девчонки могла быть даже забавной. Нет. Все дело в том, что я не верил себе и справедливо сомневался в своей выдержке.
Я скрипел зубами, считая минуты, когда смогу вернуться в дом.
А злился я в первую очередь на себя, что так беспечно ел неизвестную мне еду, не сделав даже попытки выяснить ее свойства. На птичку злиться уже не мог. Хотелось обнять и утешить страдающего воробья. И немедленно отыметь.
Но этого не будет. Аделин должна выучить урок, что так поступать недопустимо. Даже если очень хочется.
