Надэя, хозяйка Шорхата, читает загадочные письма от дедушки, подозревая их связь с строительством крепости. Ее беспокойство растет, когда король приказывает явиться на дворец к зимнему солнцестоянию. Внутренняя борьба между Надэей и ее мужем обостряется, привнося в жизнь Шорхата неизвестность и напряжение....
Кротко постучав в дверь, ко мне обратилась экономка дома, который мне пришлось снять лишь для того, чтобы жена чувствовала себя комфортно. Это конечно не наш замок, но лучшее, что мне удалось отыскать. Чистый, ухоженный, с приветливыми слугами. В иной ситуации я бы мог остановится и в таверне, но мне бы не хотелось, чтобы Надэя испытывала дискомфорт от неизбежного шума и суеты.
— Девушка?
Хм, странно. Я никого не ждал, если только не посыльного от императора и главного сыскаря.
— Говорит, прибежала из графства Вимаро…
Душу словно проткнули тысячи холодных иголок, едва услышал о Вимаро.
Внутри все кипело от тревоги и нетерпения. Нужно действовать, и быстро.
— Зови! Немедленно! И вели послать за сыскарем! — приказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Нужно узнать, что происходит. И если мои худшие опасения подтвердятся... Тогда я не знаю, что буду делать.
В зале повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. И вот, спустя всего минуту, дверь скрипнула, и в зал вошла девушка.
К тому же ее трясло, при том очень сильно. Было видно, что она едва сдерживает слезы, хотя и пытается этого скрыть.
— Говори! — приказал в нетерпении.
Девушка вздрогнула, словно от пощечины, и затараторила, стараясь говорить как можно быстрее, чтобы не вызвать еще больший гнев:
— Меня зовут Тати, служанка из замка вашей жены. Три дня назад она неожиданно для всех нас приехала и решила заночевать.
Нахмурился, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.
— Продолжай!
Тати сглотнула, пытаясь унять дрожь в коленях.
— Ночью на замок напали.
— Что?! Что с моей женой?!
— Миледи… ее забрали. Они примчались ночью, глава рода де Сан-Раду, его люди и монахи.
Вскочил, опрокинув стул. Дерево с глухим стуком ударилось о каменный пол, но я не обратил на это внимания. Ярость, холодная и всепоглощающая, сковала мое сердце. Де Сан-Раду… это имя звучало как проклятие.
— Сколько их было? — прорычал, стараясь держать себя в руках.
Тати задрожала еще сильнее.
