За это время я успел взмокнуть, но тележку так и не отпустил.
— Давай, — окрикнул я девушку. Та не стала медлить. Схватила горшок и со всей силы зашвырнула его в окно. Посудина ударилась в полуоткрытые ставни, расплескав по ним своё содержимое. Часть попала и внутрь комнаты. Внезапно ставни распахнулись и в окошке блеснул наконечник стрелы. Хлопнула тетива арбалета и чёрный тяжелый болт вонзился в борт тачки, расщепив одну из досок. Тут же вслед за горшком полетел факел. Он ударился о ставню и остался лежать на подоконнике, но ревущее пламя почти моментально распространилось по комнате, охватив и стрелка.
Раздался отчаянный крик и второй болт просвистел высоко над нашими головами. Из окна вырвался огонь, опаливший старые, рассохшиеся балки, державшие черепичную крышу, которая уже начинала понемногу проседать вовнутрь.
Следующее окно располагалось прямо над одной из боковых дверей, которую подпирали двое бойцов ордена, не давая беснующейся внутри толпе выбраться наружу. Судя по тяжелым ударам, то и дело сотрясающим створку и треску ломающегося дерева с той стороны её уже вовсю рубили топорами.
Горшок попал точнёхонько в цель, залетев прямо в чёрный проём бойницы и разбившись уже где-то в глубине комнаты. Факел отправился следом. Громыхнул взрыв. Посыпались камни, полетела в разные стороны битая черепица. Из образовавшейся дыры тут же показались языки пламени вместе с клубами жирного, чёрного дыма. С той стороны двери послышались отчаянные крики, а удары на несколько мгновений усилились настолько, что дверь начала подаваться, вместе с досками и брусом, которым её подпёрли.
Затем послышался кашель и слабые, едва различимые стоны. Следом пришла тишина. Ублюдки задохнулись, так и не сумев выбраться на улицу.
— Давайте вперёд, — крикнул один из бойцов ордена, — Мы прикроем тылы.
Уговаривать нас было не нужно. Я подхватил тачку и изо всех оставшихся сил поволок её к следующему окну. Половина пути уже была пройдена. Даже немного больше. Огонь сам потихоньку начинал расползаться по зданиям казарм, постепенно охватывая весь квартал.
Внутри метались сотни перепуганных людей, запертых один на один с бушующим пламенем. Один из таких умудрился выбраться на крышу и спрыгнуть вниз прямо перед нами. Он тут же переломал себе ноги. Осколок кости порвал левую штанину обнажив открытую рану из которой на землю текла тёмно-алая густая кровь.
Останавливаться, чтобы добить его мы не стали. Говнюк сдохнет сам, либо от потери крови, либо от заражения и гангрены.
